Черный ангел Эльхайма

Марори крепко сжала пальцы на древке, чувствуя, как древняя сила наполняет проклятое оружие разрушительной мощью. Древняя сила Тринадцатой, древняя сила ее самой.

Марори решительно рванула оружие на себя, Сатис подался следом. С отчаянным треском лопнула ткань Мироздания, выпуская наружу того, кто не мог находиться вдали от своей хозяйки.

— Обожаю, когда она так делает, - мурлыкнула Хель. – Но, по-моему, на этот раз все иначе. Воссоединение определенно пошло на пользу им обоим.

— Очень надеюсь, что нильфешни нашла согласие сама с собой. – Нот не разделил оптимизма своей рогатой напарницы. – Потому что я даже отсюда чувствую проклятых «болванок», которые уже идут за нами.

Марори взвесила Энигму в изувеченной руке, оценивая ее преображение. В том месте, где когтистые пальцы касались древка, по нему расползались глубокие кроваво-красные трещины, лезвие окутал пульсирующий красный туман, в котором она слышала сотни древних голосов, нашептывающих тысячи секретов. Кровавый глаз набух, закрылся – и распахнул веки, чтобы взглянуть на свою хозяйку огненным Оком ярости.

— Ты моя, Энигма, - прошептала Марори. – Всегда была моей.

Око ярости дернулось, затрепетало в стальном плену изголовья.

Когда-то Тринадцатая украла у тамакаты часть ее силы, чтобы в будущем она, слабая и ничего не помнящая Марори, могла найти силы подчинить грозное оружие. И теперь, когда обе части начали неизбежную трансформацию, она возвращала украденное, получая взамен часть собственной души.

Тамаката стала больше и тяжелее, но Марори не ощущала ее веса.

— Думаю, теперь я… - Марори оглянулась на верного Сатиса, по морде которого стекал одинокий ручеек черной крови. – Мы готовы идти. Впереди."

"Хель отступила, всем видом давая понять, что именно на это и рассчитывала. Нот тоже посторонился, пропуская массивную тушу Порождения и его маленькую напарницу, окрыленную призрачным наследием крови малааха.

— Вот теперь мы развлечемся! – взвизгнула на радостях Хель и недобро оскалилась.

Глава восемнадцатая

Коридор оказался слишком узким для Сатиса. Порождение то и дело свирепо рычало, из-за чего Хель благоговейно трепетала, а Нотхильдис то и дело ругался себе под нос.

Марори шла первой. Шаг за шагом отмеряла совершенно бесконечный коридор, мечтая лишь о том, чтобы поскорее выбраться наружу. Выбраться туда, где их помощь нужна уже сейчас. В воздухе пахло гарью и кровью. Марори не могла объяснить, откуда взялось это чувство, но точно знала, что где-то под ними только что треснула ткань Мироздания, выпуская на свободу полчища натасканных убийц. От мысли о том, что у многих из них ее, пусть и недоделанное, лицо, становилось гадко от себя самой.