Черный Маг Императора 6 (СИ)

Еще один стон и он растянулся на траве… Лишь тяжелое дыхание давало мне знать, что он еще жив…

Честно говоря, даже несмотря на то, что я подпитался от него двумя своими прикосновениями, мне и самому было не очень хорошо. С каждой минутой мне становилось все холоднее и теперь от приятных ощущений остались одни воспоминания.

Нужно немедленно покидать это место, если я не хочу остаться здесь навсегда. Единственный человек, который сможет меня вытащить отсюда, это Чертков, а до моего наставника сейчас не меньше сотни километров.

Телепортация отнимала слишком много сил, которых у меня сейчас не было, поэтому до выхода из некрослоя я добирался пешком. При этом старался не делать лишних движений и выбирать максимально короткую траекторию.

Интересно, что скажет Чертков, когда я ему расскажу об этом? Пусть не со всеми деталями… Или лучше не стоит? Ладно, для начала нужно еще до «Китежа» доехать в целости и сохранности.

Когда я наконец добрался до выхода из некрослоя, то силы уже практически полностью покинули меня, и я буквально вывалился из прохода в наш мир.

Упав на землю, я сразу же почувствовал себя намного легче. Как будто мне вкололи какое-то целебное средство, которое придало мне сил. Мое сердце колотилось как молот, а дыхание было порывистым и тяжелым. Мне казалось, что я никогда не надышусь этим прекрасным воздухом.

Я сел на землю, вытащил из пояса эликсир, который правильно назывался «Вита Хиларит», но мы между собой называли его просто эликсир бодрости.

Дорогая штука, которая довольно быстро приводила в чувство, черпая дополнительные силы из организма. Вот только хватало ее всего на несколько часов, а потом приходил сильнейший откат, который просто валил с ног. Так что, перед тем как пить этот эликсир, желательно убедиться, что в скором времени получится отдохнуть.

Всего секунда и надо мной появился Светящийся Огонек, а еще через секунду я услышал радостный крик Ибрагима:

— Мой господин!

* * *Белозерск.

Дом Кишкина.

В кабинете Захара Даниловича было темно хоть глаз выколи. Когда у него было плохое настроение, он не любил свет. Причем совсем. В таких случаях темнота успокаивала его, и он чувствовал себя более защищенным. Сегодня был как раз один из таких дней. Точнее сказать, сегодня был совсем хреновый день. Наверное, самый хреновый за последние несколько лет.

Свет он выключил еще в девять часов вечера, в десять закрыл наглухо шторы, чтобы и долбаные фонари с улицы светить перестали, а сейчас… Сейчас, когда часы показывали половину первого ночи, он был готов напустить в свою комнату еще больше кромешной тьмы, чтобы хоть немного успокоиться.

Вот только взять ее было негде и единственное, чем можно было пробовать спасаться — это бурбон.