Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

— Пусти… Пусти, мля… — стонал Звада.

А потом «каскадовец» попытался вывернуться, чтобы ослабить боль в руке и достать меня левой.

Я ловко ушел от его удара, оказался за спиной у Сержанта и легонько, но чувствительно, пнул его под колено.

Звада не устоял и осел. Я вывернул его руку чуть-чуть вверх так, что ему пришлось опереться свободной о землю и таким образом удержать равновесие на колене.

— Мое предложение еще в силе, — сказал я, — извиняешься — и расходимся. Ни у кого, ни к кому претензий не будет.

— Пусти, я тебе говорю!

— Все прекратится, как только ты попросишь у нас прощения.

Я поднажал, вывернул руку сильнее и задрал ее чуть выше.

Звада застонал, схватился за плечо и забаллансировал, чтобы не упасть. Уверен, эти усилия принесли ему еще больше боли.

— Ладно… — Не выдержал срочник-спецназовец, — ладно, я…

— Отставить! — Раздался командный голос Тарана.

Бойцы вытянулись по струнке. Расступились.

Начальник заставы прошел в наш кружок. Вместе с ним растолкал всех широкими плечами и командир каскадовцев.

— Селихов, приказ был отставить, — напомнил Таран строго.

Я пожал плечами, отпустил руку Звады.

Тот тут же вскочил на ноги. Растрепанный, помятый и злой, шагнул ко мне, норовя продолжить драку.

— Звада. — Низким, урчащим голосом приказал ему командир спецназовцев, — отставить.

Тот набычился, глянул на меня волком, но приказ все же исполнил.

— Есть, — буркнул он, поправляя китель.

— Что тут творится? — Спросил Таран властно, — немедленно доложить.

Ясир легонько подстегнул корову длинным прутиком, выломанным из зарослей орешника.

Корова, привыкшая к такому обращению, глянула на парня большим глазом. Дернула кожей на загривке, чтобы спугнуть присевшую туда муху.

Потом она валко сошла с неширокой дороги на тропу, ведущую вверх по холму, к пастбищу. Потерявшиеся недавно телок, послушно пошел за своей матерью.

Направив животных по нужному пути, Ясир задумался.

Уже несколько дней странный мужчина лежал у них дома. Он почти не приходил в себя. Если и открывал глаза, то бредил, болтал не пойми о чем и на разных языках.

Мать, время от времени, поила его водой или чаем из верблюжьей колючки. Давала отвары из лечебных трав. Маленькая Тахмира помогала матери заботиться о странном мужчине.

Отец расспросисил всех соседей, надеясь, что кто-то знаком с этим человеком. Оказалось, что никто его не видел.

К слову, с отцом Ясир не разговаривал с момента той самой ссоры. Отец же, стал с ним резок и мог обмолвиться разве что по делу.

Ясиру было странно от этого, однако, он не чувствовал особой душевной боли от того, что отец, человек, которого парень так сильно уважал, будучи ребенком, в обиде на него. Ясиру, просто было все равно.

Беспокоило его совершенно другое обстоятельство.