Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

— А че ж Алиму сказал, что пошел поссать? — Глянул я на Гену осуждающе.

— Да… — Пограничник замялся, стянул панаму, почесал короткостриженое темечко, — да я, если честно, постеснялся. Ты ж Алима знаешь. У него язык без костей. Как брякнет чего, так хоть стой, хоть падай. И все — без задней мысли. Как так и надо. Вот я и подумал: скажу ему, а завтра вся застава будет смеяться над тем, как я… — Малюга осекся, стыдливо понизил голос, — как я в секрете усерался. Смеху не оберешься. Ну я… и приврал со стыда. Каюсь.

Я не ответил, глянув на телка. Тот, кажется, немного к нам попривык и уже что-то щипал на берегу. Отмахивался хвостом от ночных насекомых.

— Смеху было бы, если б не бычок к нам тут подкрался, а отряд духов. По всем горам бы ходили легенды о том, как доблестные моджахеды захватили в плен усравшегося Геннадия Малюгу.

— Ну хватит тебе, — обиделся Малюга, — ты хоть не начинай, Саша.

Малюга сделал жалобные глаза. Добавил:

— Знаю, знаю, что глупость сделал. Ну а че мне оставалось? Терпеть было невмоготу…

Малюга нацепил панаму. Потер шею.

— А потом, как зашуршало в кустах это чудо-юдо. Я пересрал… — Он снова осекся, прочистил горло, — перепугался, то есть. Решил, что кто-то к нам с той стороны лезет. И че мне делать? Сижу со спущенными штанами, газетку комкаю, а тут на тебе. Шорох… шаги… Автомат лежит у кустов. Вот я и затаился. Думал, мож, пройдут, не заметят. Хорошо хоть ты появился. А… кстати… Ты че пришел-то?

— А ты как думаешь? — Приподнял я бровь.

— А… За мной, что ли?

— Ну лады… — вздохнул Гена, — пойдем назад.

Малюга уже подобрал автомат и собирался уйти, но обернулся.

— Телок, видать, заблудился. Ушел от хозяина.

Я кивнул на теленка, заметив, что у него на шее болтается веревка.

— Утром, может, за ним придут, — сказал я, — наверняка придут. Для местных корову потерять — остаться голодным. Надо передать его обратно.

— А кто сторожить-то будет? А если он снова убежит? — Спросил Малюга.

Я хмыкнул, хлопнул его по плечу.

— Ну, ты нарушителя границы поймал, тебе его и сторожить, Гена.

— Чего там творится? — Спросил Мартынов, когда прибыл наряд нам на смену, а мы собирались загрузиться в Шишигу, чтобы убыть на заставу.

Уже светало. Предутренний холод, терзавший нас уже с четырех часов утра, мало помалу уступал место сырой прохладе.

Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но темнота уже давно рассеялась, сменившись серостью предрассветных сумерек.

Мартынов заговорил, когда мы уже были у машины, остановившейся на пограничной тропе.

Я обернулся, чтобы посмотреть, что же твориться на мосту. Остальные погранцы тоже уставились на переправу.

Там мы заметили местных. Трое афганцев пытались что-то сказать наряду, дежурившему на мосту. Пограничники терпеливо слушали.