Черный обелиск

Кнопф яростно кряхтит и лупит их тростью. Одной рукой он для упора держится за головку ближайшей машинки, другой наносит удары. Бьет Кнопф не слишком сильно, но старается. По полу раскиданы траурные платья.

Понять все это очень нетрудно. Вместо того чтобы убить фельдфебеля, водка его настолько оживила, что он оделся и, вероятно, вознамерился предпринять обычный обход пивных. Так как никто ему не сказал, что болезнь его смертельна, а жена, из страха перед ним, не пригласила священника, который подготовил бы его к вечному блаженству, Кнопфу даже в голову не пришло, что он умирает. С ним уже не раз бывали такие припадки, поэтому он решил, что и теперь такой же. А его ярость вполне понятна: ни один человек не станет ликовать, увидев, что семья просто сбросила его со счетов и тратит деньги на дорогой траур.

— Банда проклятая! — хрипит он. — Обрадовались? Да? Я покажу вам!

Желая ударить жену, он промахивается и шипит от ярости. Она крепко держит трость.

— Но, отец, мы же должны заранее все приготовить. Врач…

— Ваш врач болван! Отпусти трость, сатана! Отпусти, говорю, трость, скотина!

Маленькая кругленькая женщина наконец выпускает из рук конец трости. Кнопф, шипя, как селезень, размахивает перед ней своим оружием, удар обрушивается на одну из дочерей. Женщины, конечно, могли бы общими усилиями обезоружить ослабевшего старика, но он держит их в ежовых рукавицах, как фельдфебель своих рекрутов. Теперь дочери ухватились за трость и пытаются слезливо что-то объяснить ему.

Но Кнопф не слушает.

— Отпустите трость, сатанинское отродье! Я вам покажу, как швырять деньги в окно!

Они снова отпускают трость, и Кнопф опять замахивается, но не попадает и от своего рывка падает на колени. Слюна пузырится на его ницшевских усах, когда он поднимается, чтобы, по совету Заратустры, снова заняться избиением своего гарема.

— Ты умрешь, отец, если будешь так волноваться! — плача, кричат дочери. — Успокойся! Мы счастливы, что ты жив! Хочешь, мы сварим тебе кофе?

— Кофе? Я вам сварю кофе! До смерти исколочу вас, сатанинское отродье! Бросить псу под хвост такие деньги…

— Ведь мы можем все эти вещи снова продать, отец!

— Продать! Я покажу вам, как продавать, стервы треклятые.

— Но, отец, мы же еще не заплатили! — кричит в полном отчаянии фрау Кнопф.

Это до него доходит. Кнопф опускает трость.

Тут подходим к нему мы.

— Господин Кнопф, — говорит Георг, — примите мои поздравления.

— Пошли вы к дьяволу! — отвечает фельдфебель. — Разве вы не видите, что я занят?

— Вы переутомляетесь.

— Да? А вам какое дело? Тут моя семейка разоряет меня…

— Ваша жена устроила выгоднейшее дело. Если она завтра продаст эти траурные платья, то благодаря инфляции заработает на этом несколько миллиардов, особенно если за материал еще не заплачено.