Чёрный Рыцарь (ЛП)

Время ожидания, вероятно, составляет секунды, но кажется, что прошли века. Чем больше она не подает никаких признаков жизни, тем больше я перестаю дышать.

Мой голос хриплый от сдерживаемых эмоций, бурлящих внутри.

Я крепче сжимаю ее запястье, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Не уходи, пожалуйста. Я буду тем, кто уйдёт, я обещаю.

В тот момент, когда ее пульс бьется под моим большим пальцем, я глубоко вздыхаю. Как будто я выхожу из темного, удушливого подземелья.

Ее пульс слабый и едва заметный, но он есть.

Я обматываю еще одно полотенце вокруг ее запястья, удерживая давление, пока набираю 999.

С этого момента есть только два варианта. Либо она выживет, либо я нет.

Это единственное чувство, которое остается в моей голове, когда я медленно открываю глаза.

Это что-то странное. Я имею в виду оцепенение.

Ничего. Никаких эмоций. Никаких мыслей. И самое главное, никакой боли.

Это как чистый холст.

Я всегда ненавидела чистые холсты, когда мама приносила их. По крайней мере, она уделяла им внимание и делала из них произведения искусства.

Люди думают, что лучше всего иметь состояние «ничто».

Медленно это ничто превращается в безвозвратную тьму, из которой вы никогда не сможете выбраться.

Хотя я никогда не обладала маминой художественной жилкой, я всегда хотела, чтобы кто-нибудь прикоснулся к моему чистому холсту, нарисовал на нем, оживил его.

Сделал это произведением искусства.

Медленно, слишком медленно мое окружение осознает происходящее. Белые стены и отбеливатель. Непонимание, а затем... понимание.

Я в больнице, потому что порезала себя. На этот раз я зашла слишком далеко. На этот раз мне не нужно искать в Гугле способы остановить кровотечение или скрыть шрамы.

Вот тогда-то меня и постигает самое страшное осознание.

Слеза скатывается по моей щеке, когда я погружаюсь в эту реальность, в тот факт, что я прошла весь путь, но все еще не могу умереть.

Как я могу быть неудачницей даже в смерти?

Я все еще дышу, и туман скоро покроет мои чувства и заключит меня в свои крепкие объятия, и на этот раз никогда не отпустит.

Боль будет в десятки раз сильнее.

Жестокость будет в сотни раз более жестокой.

Реальность будет гораздо более беспощадном.

Тогда это «что-то» нападет на меня, и я не найду от этого отсрочки.

Кто меня нашел? Почему они спасли? Должна ли я быть благодарной? Разозлиться?

Мои мышцы напрягаются от папиного голоса.

Пожалуйста, только не папа.

Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Почему он вернулся?

Отвернувшись, я так крепко зажмуриваю глаза, надеясь вопреки всему, что он подумает, что я снова заснула, и уйдет.

Большие руки обхватывают мои, и я почти проигрываю борьбу с переполняющими эмоциями, бурлящими внутри.

— Ангел, пожалуйста, посмотри на меня. Это папа.