Чёрный Рыцарь (ЛП)

Потому что они всегда были в некотором роде друзьями, особенно папа и Льюис; они вроде как выросли вместе, учились в одной школе, в одном университете и в одном чертовом мире.

Однако сейчас мой разум движется в совершенно неправильном направлении.

Ксандер оглядывается на меня, как только я заикаюсь, его брови сведены, затем он переключает свое внимание на Кириана, который совершенно не замечает напряжения, повисшего в воздухе.

Льюис вновь вытирает Кириану щеку. Я пытаюсь разглядеть сцену передо мной, любящий жест Льюиса или его улыбку, которая так же исчезла, как проходящий единорог, но не могу. Это невозможно.

Это все, что сейчас зреет у меня в голове.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит мне Льюис.

— Что ты имеешь в виду?

Я стараюсь не казаться испуганной или на грани того, чтобы выпалить эти мысли, которые я сама не совсем понимаю.

Выражение его лица возвращается к нормальному, словно он осознает, сколько раз он, улыбнулся, выглядя чертовски влюбленным.

— С Кирианом или кем-то еще.

Он бросает неодобрительный взгляд на Ксандера, затем на забинтованную руку. Удивительно, как много он может сообщить только своими глазами. Он был приветлив со мной и Кирианом, но явно зол на своего сына.

И это понятно, учитывая то дерьмо, в которое вляпался Ксан. Алкоголь, бои, а теперь и рука.

Он порезал руку, и полилась кровь. Как у меня.

Только, так ли это? Уверена, что он сделал это не нарочно. Однако это не значит, что рана не причиняет ему боли.

Ксандер улыбается своему отцу, и хотя на его щеках появляются ямочки, это вынужденная улыбка, за которой скрывается то, что кажется горечью.

— И тебе доброе утро, отец.

— Мы поговорим позже.

И с этими словами Льюис выходит за дверь.

Я смотрю на то место, где он стоял, рядом с Кирианом, мой разум заполнен всевозможными запутанными теориями.

Нет, нет. Я не буду думать об этом.

Ксандер улыбается Киру сверху вниз.

— Я пойду собираться в школу. Хорошо, Супермен?

Кириан, не поднимая головы, дает ему кулак, а затем они издают звук.

Я была бы тронута этой сценой, если бы мои внутренности не таяли.

Ксандер уходит с другой стороны — со стороны Кириана. Если он думает, что может убежать от меня, от этого, его ожидает ещё кое-что.

Он не может поцеловать меня, прошептать мне эти слова и зажечь мое тело в огне, чтобы просто уйти, будто этого никогда не было.

Спустя целых семь лет он наконец снова назвал меня Грин, и я не собираюсь притворяться, что это игра моего воображения или какой-то сон.

Мне надоело, что он мной помыкает, а я позволяю ему принимать решения во всей этой истории.

Мы всегда делали что-то вместе, и это не должно измениться.

Я бросаюсь к нему и становлюсь перед ним, не давая ему доступа к лестнице.

— Ты не можешь убежать.