Чёрный Рыцарь (ЛП)

Во всяком случае, этот любопытный блеск в ее глазах загорается сильнее, когда я сильнее в нее вонзаюсь.

Чем больше я трахаю ее рот, тем больше ее возбуждение наполняет воздух, ее соски твердеют, превращаясь в камешки.

Так, так. Коул был прав. Самые, казалось бы, невинные самые дикие.

— Тебе нравится, когда я трахаю твой рот, Грин? — я хмыкаю.

Она отчаянно кивает, ее руки сжимают мои бедра, ногти впиваются в мою кожу, будто она что-то держит.

— Не позволяй никому другому трахать твой рот, — говорю я, как жалкая задница, забывая о том, что это не имеет значения. — Не позволяй им прикасаться к тебе, целовать тебя или видеть тебя голой. — она хмурит брови. — Если бы ты была моей, никто, блядь, не приблизился бы к тебе в радиусе двух метров.

Быть может, это мои слова или этот похотливый, любопытный взгляд в ее глазах, но я кончаю так сильно, что удивлен силой своего освобождения.

Моя спина и яйца напрягаются, когда я со стоном выливаюсь в ее горло. Сперма стекает с уголка ее рта на подбородок.

Она смотрит на меня со смущением в глазах, но подчиняется. Я протягиваю руку и хватаю ее за подбородок, открываю ей рот и смотрю на свое семя на ее губах и языке.

Помечено и заявлено.

Хотя бы на этот момент я хочу верить, что она моя.

— Проглоти все до последней капли.

Она глотает, ее горло работает в такт движению. А потом она делает что-то, что меня до чертиков удивляет.

Кимберли обвивает руками мою шею и набрасывается на меня со свирепым поцелуем, заставляя потерять равновесие и упасть на матрас.

Я лежу на спине, а она на мне всем телом, небрежно целуя, словно ждала этого долгое время.

Моя рука обнимает ее, и я возвращаю поцелуй. Попробовать себя на ее языке самое возбуждающее, что я делал в своих недавних воспоминаниях.

Официально это лучший сон на свете.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, целуемся, как голодные животные, будто в тот момент, когда я проснусь, наступит конец света.

Это, вероятно и произойдет, не так ли?

В тот момент, когда я открою глаза, я не увижу ее зелень, не почувствую ее вкус на своем языке или не вдохну ее глубоко внутри себя.

Я закрываю ей глаза рукой, медленно стирая ее из памяти, заставляя исчезнуть.

Она не сопротивляется, даже когда ее тело дрожит над моим. Вместо этого она шепчет мне в губы:

— Что с нами произошло, Ксан?

— Не говори. Не разрушай это.

Я переворачиваю нас так, чтобы она оказалась подо мной, маленькая, красивая и готовая к тому, чтобы ее взяли.

— К черту все это. Я пойду до конца.

— Да, Грин. Я собираюсь трахнуть тебя жестко, быстро и грязно. Я буду ненавидеть себя за это и пожалею, что не могу надеть веревку на шею, когда проснусь, но знаешь что? — я наклоняюсь, прикусывая ее мочку, прежде чем бормочу: — Это того стоит.

— Подожди. — она кладет свои тонкие руки мне на плечо.