Чёрный Рыцарь (ЛП)

Мои губы все еще покалывает от того, как он поцеловал меня, как схватил меня и обнял, будто мы никогда не расстанемся ни в одной реинкарнации.

Затем он толкнул меня. Поднял меня на воздух только для того, чтобы снова уронить.

Я вонзаю вилку в кусочек помидора.

Я так чертовски сильно его ненавижу.

— Что с тобой сделала эта еда, Кимми?

Моя война с салатом на секунду прекращается, когда Ронан скользит ко мне, широко улыбаясь.

— Как ты меня нашел?

Все очень просто. Я не ем.

— Где ты была вчера, Кимми? Как ты можешь прийти на мою вечеринку и не дождаться меня? Подожди секунду... — он оглядывает меня с ног до головы, будто может прочитать слова на моей одежде. — Что-то было?

Немного поцелуев, немного M&M's. Выбирай сам.

— Я не ты, Ро, — говорю я вместо этого.

— Конечно, нет. Если бы ты была мной, ты бы веселилась, а не пряталась от какого-то ублюдка с отвратительными ямочками на щеках.

Мои глаза расширяются. Он знает. Откуда он знает? Неужели я недооцениваю, как сильно Ронан замешан под непринужденным фасадом?

Он машет рукой перед моим лицом.

— Почему ты выглядишь так, словно у тебя на коленях только что сдохла крыса?

— Фу, гадость. — я ударяю его по плечу своим.

— Не более отвратительно, чем это, — он указывает на мою тарелку. — Пошли со мной, и я отведу тебя в лучшую кухню, и она подходит для диеты в стиле моей матери.

— Конечно. — я улыбаюсь.

Он щелкает пальцами.

— Ты только что согласилась.

Я киваю, удивляясь, почему он кажется таким удивленным.

— Это официально. Мы идем на свидание.

— Как думаешь, почему я пригласил тебя на свидание?

Секунду я пристально смотрю на него. Ронан всегда шутил о тройничке из меня, него и Эльзы, но это все шутки.

Почему он вдруг стал таким серьезным?

— Н-но почему? — я спрашиваю. — У тебя есть все девочки, а потом еще несколько.

— Знаешь, вопреки распространенному мнению, я джентльмен — если только в этом не замешаны клоуны, тогда я не джентльмен. Страшно ненормальный. В любом случае, я делаю это для тебя, Кимми.

Я знаю, что начинаю выглядеть идиоткой со всеми этими вопросами, но сейчас я серьезно чувствую себя не в своей тарелке.

— Найт причинил тебе вчера боль.

Мои губы приоткрываются, смакуя каждое его слово.

— Ну что? Думаешь, если я пойду с тобой на свидание, это причинит ему боль?

Я смеюсь, и этот звук такой горький, что мне больно.

— Я ему противна, Ро. Он больше не может даже смотреть на меня.

В конце мой голос срывается, и я останавливаюсь, чтобы не пролить слезы. Прошлой ночью я плакала столько, что хватило бы на всю жизнь. Я больше не буду плакать.

Но это не значит, что мне менее больно.

Тот факт, что Ксандер единственный, кто видит меня, но испытывает отвращение к тому, что он видит, это совсем другой тип боли.

От которого терапевты не могут найти лекарство.