Черные Шипы (ЛП)

Горячее, угрожающее дыхание обрушивается на мои уши. — Заткнись нахуй, шлюха.

Я бы узнала этот низкий баритон где угодно. Я могла бы отличить его зверя от тысячи других, даже если бы была слепа.

Мы пришли из той же тьмы, к которой больше никто в мире не принадлежит.

И прямо сейчас мы снова находимся в этой фазе, сбрасывая с себя маску и возвращаясь к своему первобытному, животному "я".

Моя борьба постепенно стихает, мои ногти больше не царапают его, хотя я и не отпускаю его запястье. Мое тело обмякает о то, что, как я предполагаю, является стеной.

Когда я прекращаю свою слепую борьбу, внешний мир начинает просачиваться обратно. Его аромат бергамота и амбры проникает в мои ноздри.

Его хриплое дыхание совпадает с моим безнадежным, хриплым, пока мы стоим так долю секунды. Мы две испорченные души, которые узнают друг друга в темноте.

Мои глаза каким-то образом приспособились к окружающей обстановке, и я почти могу различить его широкие плечи, узкую талию и силуэт его лица с острыми чертами. Его твердость. Чертова развратность, которую я ожидала бы увидеть повсюду, если бы его черты были видны.

Он голый. По крайней мере, выше пояса.

Я не знаю, почему я протягиваю руку к его лицу. Не знаю, почему я хочу прикоснуться к нему, почувствовать его. Может быть, чтобы убедиться, что это не очередной мой жестокий кошмар, или чтобы убедиться, что он действительно жив.

Раньше у меня никогда не было возможности лично проверить.

Он отстраняется, прежде чем моя кожа соприкасается с его, и я вздрагиваю, моя рука безвольно падает.

Правильно. Мы не в том положении, чтобы я могла к нему прикасаться. Не после того, как безобразно все закончилось.

Другой рукой он тянет за лямку моего платья, и я задыхаюсь от звука рвущейся ткани.

Мои инстинкты возвращаются, и внутри меня пульсирует рев энергии. Решение сопротивляться приходит ко мне за долю секунды.

Я брыкаюсь, царапаюсь и стараюсь нанести как можно больше урона.

Адреналин заставляет меня чувствовать себя сильнее, но какой бы непобедимой я себя ни считала, я не в состоянии сдвинуть его с места, не говоря уже о том, чтобы отодрать его от себя.

Во всяком случае, с каждым моим движением и пинком он все больше рвет платье, пока оно не падает с меня и не растекается вокруг моих ног. Холодный воздух окутывает меня коконом и вызывает мурашки на коже, но я не останавливаюсь.

Я поднимаю ногу, чтобы ударить, но спотыкаюсь. Себастьян крепче сжимает мое горло, снова прижимая меня к стене.

— А-а-а! — кричу я от боли.

Он использует этот шанс, чтобы порвать бретельки, удерживающие мой лифчик, и стягивает его вниз по моим трясущимся рукам.

Я выгибаюсь дугой у стены, но он хватает одну грудь грубой рукой и щиплет мой ноющий сосок, затем выворачивает его в противоположную сторону.