Черные Шипы (ЛП)

 — Как это повлияет на тебя?

Она шумно втягивает воздух, ее зрачки расширяются. Когда она говорит, это делается с усилием. — Я не хочу, чтобы Акира знал о моем прошлом.

Моя челюсть сжимается от ее намека на то, что наше прошлое — это какой-то грязный секрет, который она хочет скрыть от своего крутого мужа.

— Почему меня должно волновать, чего ты хочешь?

— Ты тоже не хочешь, чтобы он знал.

— Может быть, да. А, может быть, я выпью с ним и расскажу ему обо всех тех способах, которыми я преследовал его хорошенькую жену и трахал ее во все дырки, пока она кричала о большем. Ему не помешали бы некоторые подсказки.

Розовый оттенок снова вспыхивает на ее щеках, и она поднимает руку, чтобы дать мне пощечину, но я быстрее. Я хватаю ее, прежде чем у нее появляется шанс действовать.

Может быть, это из-за того, что я снова прикасаюсь к ней, или из-за гнева, сияющего в ее темных глазах, которого ей не позволено иметь. Но за долю секунды мое настроение меняется с серого на черное.

Все сдерживаемые эмоции вырываются на гребаную поверхность, уничтожая любую крупицу контроля, которой я обладаю.

Используя свою хватку, я поддерживаю ее, прижимаю к двери и зажимаю ее запястье над головой. Она ахает, когда я прижимаюсь к ней своим лицом, мои губы касаются раковины ее уха. — У тебя есть два варианта, Наоми. Первое: развернись, покинь мой кабинет и никогда, блядь, больше здесь не показывайся. Не говори со мной о своем муже или о своих проблемах, и никогда, черт возьми, не проси меня выслушать тебя. Во-вторых, останься и неси ответственность за последствия.

Она быстро моргает, ее нежное горло судорожно сглатывает. Моя рука чешется схватить ее за горло и сжать, пока у нее не закружится голова и она не начнет хватать ртом воздух. Пока она не затуманится и у нее не закружится голова, но она не будет сопротивляться мне, потому что доверяет мне дать ей кислород.

Теперь, когда этот образ сформировался у меня в голове, я не могу прогнать его.

Она тоже не собирается уходить. Не пытается оторваться от меня.

— Твое время вышло, Наоми.

Не в силах пошевелиться.

Не в силах моргнуть.

Не в состоянии даже дышать.

Мое сердце колотится так громко, что в ушах гудит от его ритма. Воздух ощущается как острые иглы, покалывающие мою кожу и впивающиеся в кости.

Твое время вышло, Наоми.

Я слышала, как Себастьян сказал это, но мой мозг не до конца это воспринял. Но потом я вспоминаю, почему я вообще пошла на такой рискованный шаг, войдя в его кабинет.

Я должна была заставить его изменить свое мнение о работе с Акирой. Это единственная причина, по которой я с ним разговариваю.

Но все расплылось, когда он дотронулся до меня, схватил за запястье и прижал к стене, как будто он ждал этого годами.

Может быть, я годами ждала, когда он тоже это сделает.