Черные Шипы (ЛП)

— Перестань быть саркастичной дурой и послушай. Смысл этой истории в том, что у меня всегда была причина, даже когда дело касалось тебя и Себастьяна.

— Ты была по уши влюблена в него.

— Я… Как, черт возьми, ты это узнала?

— Потому что я наблюдала за всем, в том числе за тем, как ты тайком украдкой поглядывала на него или как ты смотрела только на него среди всей футбольной команды.

— А я-то думала, что веду себя осторожно.

— Так и было, но я поставила перед собой задачу быть в курсе всех, кто находится на моей орбите. Как только я заметила ваш интерес, все звезды начали выстраиваться, поэтому я сосредоточилась на Себастьяне. Он был крепким орешком, так как был чертовски общителен и скрывал свои эмоции лучше, чем кто-либо из моих знакомых, но я увидела это однажды. Ты сидела у фонтана в наушниках, слушала эту ужасную громкую музыку и напевала, делая наброски в своем блокноте. Себастьян стоял у дерева, наблюдал за тобой и улыбался. Он не проходил мимо. Он не был занят чем-то другим. Он специально задержался там на несколько минут.

Мои губы приоткрываются. Я не знала об этом. Он никогда не упоминал об этом, даже когда мы разговаривали в те мрачные дни в камере.

— Вот почему я предложила это пари. И мне все равно, что ты думаешь, потому что это была одна из лучших вещей, которые я сделала.

— Это больше не имеет значения, — бормочу я.

— Конечно имеет! Вы оба были лучшими версиями самих себя вместе взятых. Себастьян был более расслаблен, в то время как ты была счастлива и смеялась больше, чем когда-либо. А теперь вы оба просто трагичны.

Возможно, это лучшее слово, чтобы описать нас.

Но трагическое лучше, чем смертельное.

Рейна подходит ближе, ее глаза опущены в сторону, как у матери, которая беспокоится о своем ребенке. — Ты счастлива, Наоми? Потому что Себастьян — нет.

— Откуда ты это знаешь?

— В отличие от тебя, я была здесь все это время и видела, как он медленно превращался в холодного, отчужденного человека, единственная цель которого — уничтожить других в суде. Он даже не празднует свои победы, просто берет другое дело и движется вперёд, как какая-то машина.

Мои глаза горят, и я расширяю их, чтобы не дать волю слезам. Должно ли быть так больно, хотя это самое логичное, что можно сделать?

Разве это должно ощущаться так, как будто мое сердце вырывают из груди?

— Счастье субъективно, Рейна. Для меня это слово означает нечто совершенно иное, чем быть с Себастьяном.

— Стоит ли ради этого быть разорванной на части? Потому что я была такой, и это самое худшее чувство, которое мне когда-либо приходилось переживать. Ашер и я были параллельными линиями, неспособными столкнуться так долго, что я думала, мы никогда не будем вместе.

— Параллельные линии безопасны.

— Параллельные линии — это пытка.