Черные ножи

Преступник, скорее всего, подумал, что проломил ему голову и не стал добивать, просто оттащил в кусты и там бросил. Его вероятнее убил бы ночной мороз, но преступник бросил его прямо под наружную трубу теплотрассы. Очевидно, это его и спасло. Носов жив, но в очень тяжелом состоянии и без сознания, так что показания у него в данный момент взять невозможно. Сильная степень обморожения, плюс большая кровопотеря… любой другой не дотянул бы до утра! Твоему другу очень повезло…

Я выдохнул… потом еще раз втянул воздух полной грудью и снова выпустил его из легких, и еще раз, и еще… и только тогда слегка отпустило. Сержант, между тем, продолжал:

— Когда ты видел его в последний раз? Что он собирался делать? Куда планировал пойти?"

"Рассказать ему про бригаду Зуева? А что я скажу? Что Леха убедил себя в их непонятной вине, и даже начал следить за кем-то? Бред! К тому же, вовсе не доказано, что пострадал он из-за этого дела. Улица Спартака тянулась через весь город, от лесопарка до выезда, и мостов там имелось несколько штук по всей протяженности. Если Леха пошел от завода пешком, то вполне мог нарваться на случайные неприятности, типа той шпаны, от которой мы в прошлый раз удачно отбились… от подобного никто не застрахован. В более теплое время года под мостами ночевали беспризорники, могли и они напасть. Там было весьма удобное место для гоп-стопа, особенно вечером: темно, кусты вокруг, прочие же граждане предпочитают передвигаться на общественном транспорте. Вот разве что взять у Лехи было нечего — гол, как сокол…

— У него что-то забрали? Это ограбление? Где он сейчас?

Морозов нахмурился:

— Прошу отвечать на мои вопросы, а не задавать свои! Твой Носов в областной клинической больнице в хирургическом отделении, можешь там его навестить, если врачи позволят, а теперь говори!..

Ну, я и рассказал, а Петр Михайлович тут же подтвердил, что вчера мы ушли после смены порознь, и о дальнейших планах Носова на тот вечер я ничего не знал. Если надо, медсестра расскажет, что я находился в ее кабинете на процедурах. Про ножик, взятый взаймы, Михалыч не обмолвился ни словом, и я не стал об этом говорить, так же умолчав и о слежке за бригадой Зуева.

Через некоторое время, записав все в блокнот и упрятав его в планшет, сержант ушел, а я тяжело опустился на деревянный поддон. Главное, Леха жив! Крепкая же у него башка — выдержать удар такой силы! А ночь на холоде — это вообще за пределами моего понимания…

А что делать мне? Бежать прямо сейчас в больницу? Но пустят ли к нему в палату? Вряд ли. В реанимацию пропускают исключительно родню, и то не всякую, и уж явно не разрешат зайти промаслянному с ног до головы пацану. Да и что даст мой визит? Я даже традиционных апельсинов с собой принести не смогу… где их взять?..