Черные ножи - 3

Увидел я и стоящий на побережье четырех с половиной километровый гостиничный комплекс «Прорский колосс» — одно из самых длинных зданий в мире, где должны были отдыхать и набираться сил солдаты и рабочие Германии, построенный по приказу Гитлера в тридцатые годы. Комплекс мог принимать одновременно до двадцати тысяч человек. Несмотря на то, что немецкие войска отступали по всем направлениям, бюрократическая машина работала, как часы, и курорт работал круглый год. Да что там курорт – берлинская криминальная полиция умудрялась ловить преступников, даже когда советские войска штурмовали город. Но это случится позже, сейчас же Германия еще верила в свою звезду, а обычные бюргеры были полностью уверены, что гений Гитлера обязательно победит в этой войне.

После гибели Турка всяческое общение между мной и англичанами свелось к минимуму, но это было даже к лучшему. Меньше болтовни – больше шансов, что не зазеваюсь, когда тот же О'Хара попытается подловить меня в очередной раз.

Лишь Флеминг негромко сообщил мне:"

"- У мистера Стейтема остались жена и дети, теперь они будут на иждивении государства.

Только сейчас я сообразил, кого все это время напоминал мне Турок – одного из актеров моего детсва, героя боевиков, чьими фильмами я когда-то засматривался. Получается, я ненароком прикончил его отца? Нет, скорее, деда. Впрочем, потомство он уже оставил, а в остальном я не виноват – сам напросился. Однако человек он был смелый и преданный своей стране, поэтому заслужил мое уважение. Он же не виноват, что столкнулся именно со мной. С любым другим у него было бы куда больше шансов на успех.

Флеминг сказал, что я заговоренный и удачливый. Мне же кажется, что после замещения сознания тело мое изменилось тоже. Рефлексы, реакции, скорость мышления – все усилилось, превысив обычные человеческие стандарты. Поначалу это проявлялось в меньшей степени, но с каждой новой неделей жизни в этом времени, я чувствовал, что двигаюсь еще чуть быстрее, чем прежде, беру еще большие нагрузки на тренировках и даже думаю быстрее, успевая размышлять о нескольких вещах одновременно. Взять те же иностранные языки – прежде я не владел ими в той степени, чтобы свободно изъясняться с носителями. Я неплохо понимал разговорную речь, но когда открывал рот, акцент выдавал во мне иностранца, да и над каждой фразой приходилось задумываться, сначала многократно прокручивая ее в голове перед тем, как сказать вслух. Сейчас же и с Метерлингом на немецком, и с Флемингом на английском я говорил не просто свободно, а словно на родном наречии. В какой-то момент я словно мысленно переключался и начинал думать на чужом языке. Идеальное качество для разведчика… вот только я им не был. Я – обычный военный, танкист.