Черные ножи - 3

– Чертовы «томми», что б их всех раком отымел! Хорошо мы Лондон к чертям утрамбовали, вот и мстят, твари!

По лицу Флеминга мелькнула легкая тень, а вот Кляйн заулыбался во весь рот:

- Я слышал по радио! Говорят, там под полсотни тысяч убитых! Еще пара подобных налетов, и Черчилль капитулирует!

- Дай то бог! – согласно кивнул я, замечая краем глаза, что уже все наши коммандос взобрались на палубу, и при этом весьма удачно по ней рассредоточились, готовые напасть на матросов в любой момент.

Мне не нравилось лишь, что на верхушке рубки торчит один из моряков, контролируя люк. Главное, убрать этого типа и захватить проход в святая святых – внутрь лодки, а там уже как карта ляжет.

- Хотел бы я служить в авиации, - поделился Кляйн, - небо и скорость! Что может быть лучше? Мы же сидим под водой месяцами, света не видим…

Мы направились к рубке, остальные тянулись за нами. Погода все больше портилась, среднее волнение грозило перерасти в настоящий шторм. Больше всего в эту минуту я опасался того, что матросы попробуют начать разговор с морпехами, а те не смогут ответить… и тогда завертится… но пока обходилось. К счастью, непогода мешала общению.

- Кригсмарине – гордость великой Германии! – подбодрил я Кляйна. – На вашем счету, наверняка, не один уничтоженный корабль?

Штабс-обер-боцман ухмыльнулся:

- Еще в сороковом потопили тридцать семь судов, все чертовы бритты! И дальше работали так же хорошо!

Флеминг резко остановился, посмотрел на Кляйна и уточнил:

- Тридцать семь, говорите?

- Может, больше. У нас капитан счет ведет!

Я понял, что ситуация критическая, и усугубил еще более:

- Жаль, короля Георга не утопили, да и он слишком труслив, чтобы выбраться из своего бомбоубежища!

Кляйн хихикнул, а Ян окончательно рассвирепел. Я понял, что еще пара секунд, и его нервы сдадут. Он дернулся было за пистолетом, и боцман заметил это движение.

Он сам решил свою участь, заявив:

- Личное оружие придется сдать, таков порядок!

Я видел, что наши люди только ждут сигнала. Конечно, по-хорошему, его должен был дать Флеминг… но он молчал, и я начал игру.

- Это тоже? – я достал из-за пазухи ножны с уральским ножом, и вытащил клинок правой рукой.

- И это, господин офицер, все сдать!

- Этот нож я никому не отдам! – сообщил я, и ткнул клинком прямо под подбородок Кляйну.

Он умер мгновенно, даже не успев удивиться произошедшему, лишь булькнул гортанью и осел вниз. Было мне его жаль? Не особо. Человеком он, может, являлся неплохим, но сейчас каждый немец с оружием в руках должен умереть! Это правило, иначе никак. Либо умрет кто-то из наших, а я этого не хотел. Британцы тоже были сейчас для меня «нашими». Пусть временно, потом разберемся.