Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

Автомат закинул за спину, не боится?

Зря ты это, дядя… Меня всякого бояться надо…

Автоматчика крутануло на месте, перекинув наган в правую рук, я выстрелил еще раз и от его головы полетели брызги. Он еще падал, когда я, прижавшись к земле, метнулся на гребень холма.

Здоровенный мужик, чуть ниже двух метров. За спиной трехлинейка с оптическим прицелом. Стоит спиной ко мне, виден дымок. Точно — курил. Он еще не успел отойти в сторону от убитого полицая и между нами метров пятнадцать, может чуть больше. Услышав шаги, он стал поворачиваться…

— Стой, где стоишь! — голос мой был, наверное, весьма убедительным, и он замер, не закончив поворот.

— Винтовку брось! — и я щелкнул взводимым курком.

Нет, этот парень не из пугливых! Не бросил. Весь напрягся — это хорошо видно. Думаешь отпрыгнуть в сторону? Там как раз ямка подходящая есть. Есть. Только вот подходит она для разных целей. Для могилы, например, очень даже подойдет…

Я прострелил ему правое колено, и он упал на землю. Винтовка покатилась вниз.

— Больно? — Я, наконец, увидел его лицо. Лет двадцать пять не меньше. В возрасте дядя.

— Ты! Тебе все равно не уйти! Лес обложен! И тебе крышка!

— Но ты, этого уже не увидишь… Ты сдохнешь здесь и сейчас и я плюну на твой труп. Понял?

Пуля вошла ему прямо в рот.

Перезарядив револьвер, я спустился вниз. Вот следы Котенка, здесь она бежала, когда в нее попали.

Котенок лежала лицом вниз, шапка слетела с головы, и ветер шевелил ее русые волосы. Я присел рядом. В голове было пусто, и только одна мысль долбила в виски — "Зачем я ее взял? Сидела бы в лагере, я сам и сходил бы быстрее…"

Надо было подойти, поднять и унести ее отсюда — не хотелось оставлять ее тело здесь, но я никак не решался сделать последний шаг. Пересилив себя, я наклонился и поднял ее на руки. Неожиданно она оказалась очень легкой и, не рассчитав усилия, я покачнулся и чуть не уронил ее на землю.

Еле слышный стон! Жива?!!!

Пуля попала ей в левый бок и, исковеркав лежащий в кармане полушубка "вальтер", застряла в верхней части бедра…

До лагеря я дотащил ее через три часа. Пришлось опять кружить по буеракам, заметая следы. Все это время она была без сознания, лишь однажды прошептала что-то.

Постаравшись максимально согреть наше логово, я чуть не спалил его, пришлось сбивать с елок шустрые огоньки. Зато внутри ощутимо потеплело, и Маринка открыла, наконец, глаза.

— Очнулась? Ну и напугала же ты меня…. Не дергайся, я вот сейчас тебя перевяжу, наконец, правильно.

— Ну, что ж я тут поделать-то могу? На, шнапса глотни, все легче будет.

— Не хочу я его, дядя Саша…

— Так и я не напоить тебя стараюсь. А все же легче будет боль терпеть. Там-то я тебя наскоро перевязал, ты и не чуяла ничего, без сознания была. А здесь — лучше уж со шнапсом, чем без него.