Сборник "Черные бушлаты. 8 книг"

— Он что, переодетый генерал? Пишет вам роман о жизни Сталина?

— Я бы с интересом такой роман прочел! Нет, Вилли, все намного проще и в то же время сложнее. У нас его нет.

— Он что — умер от ран?

— На обратном пути наша машина попала в аварию. Моих ребят отвезли в госпиталь. Там они и лежат до сих пор.

— Его забрали бравые парни из комендатуры. Ты уж извини, но у меня хватает забот и без него. Да и вряд ли он дожил бы до допроса. Ребята говорили, что был совсем плох.

— То есть ты советуешь мне позвонить в комендатуру?

— Скорее уж в приемную господа бога! Думаю, что там тебе намного быстрее, а главное — точнее расскажут о том, в каком именно котле преисподней он сейчас греет кости…

Сегодня у нас началось наконец какое-то движение. С утра на краю котловины нарисовался какой-то тип с рупором в руке. Подчиняясь его командам, мы все выстроились в дальнем от него крае нашей ямы. С дороги сошло вниз несколько таких же, как и он, типов с полицейскими повязками. С собой они притащили несколько столов и табуретки. Расставили столы в линию, уселись — и началось.

Нас заставили по одному подходить к столам, и там производился опрос. После этого опрошенные бойцы уже не возвращались назад, а отходили метров на двести в сторону, где им и было приказано строиться. Интересно, что они там выспрашивают? Ничего, очередь дойдет, узнаю все сам.

Это произошло приблизительно через полтора часа. Подойдя к столу, я оказался перед немолодым уже дядькой. Очки с круглыми стеклами придавали ему вид сельского учителя. Правда, в сочетании с полицейской повязкой это вызывало у меня странные ассоциации. На столе лежала толстая амбарная книга, в которую он что-то записывал.

— Фамилия, имя, отчество? — спросил он, не поднимая головы.

— Леонов, Александр Павлович. — Врать было бессмысленно, красноармейской книжки у меня не было. Скорее всего, ее забрали немцы. Так или иначе, но такую нестыковку они могут заметить. Да и правда мне ничем сейчас не грозила. Ничем особенным Леонов перед немцами не знаменит, выделять его среди прочих им незачем. И не за что.

— Тысяча девятьсот первый.

— Что? А… нет. Я же из штрафников…

— Отвечайте на вопрос!

— Нет. Я не член партии. В комсомоле тоже не состоял.

— Звание? Воинская часть?

— Красноармеец. Восемьдесят вторая отдельная штрафная рота.

Впервые он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах возник интерес.

— За что попали в штрафники?

— Командиру в рыло двинул.

— Хм! — Он сделал какую-то пометку в книге.

— Как попали в плен?

— Не помню. Был контужен разрывом.

— Да? Откуда ранения?

— Да от разрыва от этого, откуда ж еще?

Я повернулся спиной, и он с сомнением осмотрел раны, не прикасаясь ко мне руками.

— Нет. Что-то по касательной по спине проехалось.