Чернокнижники

Обложить, что ли, кучера в три этажа с присвистом и кандибобером? Мужичонка самого простого вида, экипаж явно не дворянский, так что заезжий немец, дворянин и прапорщик, вполне может себе позволить некоторую…

Додумать он не успел — потому что полетел головой вперед в моментально распахнувшуюся дверцу возка, кто-то ловко подставил ему подножку, схватил за локти, толкнул вперед…

В возке его моментально схватили за руки сидевшие там люди, так, что и пошевелиться не удавалось. Дверца со стуком захлопнулась, возок тронулся, и тут же на голову Савельеву накинули холщовый мешок, противно пахнущий пылью и прелью."

"Судя по скрипу снега, возок несся во весь опор. Савельева стиснули со всех сторон, сопя от усердия, зажали крепко. Он едва не расчихался от попавшей в нос пыли, но сдержался, произнес, стараясь придать тону побольше решимости:

— Вы что это такое затеяли, молодцы? Я секретарь князя Барятьева, прапорщик…

От затрещины по затылку у него искры из глаз брызнули, и он поневоле умолк. Кто-то рядом протянул с издевкой:

— Вот спасибо, ваше благородие, а то мы уж думали, что ошиблись и не того сграбастали… — и добавил лениво: — Сиди молчком, щучий потрох, а то упакую пасть чем ни попадя…

Савельев замолчал, лихорадочно пытаясь понять, во что влип и кто его похитители. Судя по только что прозвучавшим словам, его ни с кем не перепутали. Именно его и сцапали… Вот только кого? Заезжего немчика, взятого неведомым пока князем Барятьевым в секретари? Или…

Вот об этом «или» думать категорически не хотелось. Судя по поведению и ухваткам его похитителей, это не воры-разбойнички, а некие власти. Насколько он знал, подобные похищения людей с улицы средь бела дня никак не в обычае здешнего преступного элемента. Это именно что власти… Неужели Аболин, хитрая сволочь, его переиграл? Заманил сюда и сдал кому-то, имеющему законное право хватать людей на улице? Ловкие ребята, ничего не скажешь, опыт должны иметь… В секунду упаковали. И наблюдатель на экране сейчас видит несущийся возок — но что тут можно поделать? Неужели Аболин, мерзавец…

Прошло минут десять. Потом возок, чувствуется, замедлил ход, а там и вовсе остановился. Дверца распахнулась, Савельева бесцеремонно вытолкнули наружу, так и не снявши мешка с головы, схватили за локти и куда-то потащили — молча, без единого словечка. Скрипнула дверь, он почувствовал под ногами ступеньки, понятно, споткнулся тут же — и его конвоиры, надо полагать, ради сбережения времени, проворно подняли его за локти над лестницей, поволокли куда-то вниз, держа на весу — здоровые все же ребятки…

Вроде повернули направо… Его поставили на ноги и подтолкнули кулаком в поясницу, беззлобно напутствуя: — Шагай, секретарь…

Под ногами, похоже, был не мощеный, а каменный пол.