Чернокнижники

 — Я, с вашего позволения, сюртук расстегну?

— Да ради бога, мы же с вами без церемоний. А хоть и совсем снимите, как я, вольнее будет.

— Нет, спасибо, расстегнуть будет достаточно, — сказал Савельев самым непринужденным тоном.

И кобура под мышкой, и пистолет, доставленные в наше время из грядущего, могли удивить не только Аболина, но и массу коренных, так сказать, обитателей этого года и столетия…"

"Аболин вновь наполнил стаканы, уже из другой бутылки, так что вино оказалось золотистым. На сей раз он отхлебнул пару глотков и с видимым сожалением отставил стакан. Савельев последовал его примеру, чувствуя, что настает время деловой беседы. Вежливо испросив разрешения хозяина, извлек портсигар — а Аболин вынул короткую черную трубочку и черный бархатный кисет.

Дымок поплыл к потолку. Они сидели, молча переглядываясь.

— Ну что ж… — сказал Аболин с примечательной смесью осторожности и нетерпения. — Давайте уж быка за рога, Аркадий Петрович, а? Я — человек простой, да и вы не из ученых профессоров, наше дело нехитрое: продай-купи-оберни, отсчитай денежки да постарайся не прогадать…

— Давайте, — сказал Савельев.

— Я тут к вам присмотрелся, Аркадий Петрович, даже, простите великодушно, человека вашего сводил в трактир да поспрошал о вашей персоне… Да-с, откровенно признаюсь, было… Пришлось. Потому что намерен я, Аркадий Петрович, предложить вам хорошее место. Человек вы вроде бы на свой манер честный и прямой, ум и торговая дерзость в вас чувствуются… Любите сорвать деньгу, да кто ж этого не любит, если разобраться… На воровство, душа мне подсказывает, уж никак не пойдете…

— Да уж не пойду, милейший, — сказал Савельев, гордо напыжась.

— Бога ради, не обижайтесь, я ж не плохое о вас говорю, а наоборот, самым положительным образом оцениваю… Так вот, Аркадий Петрович… Есть торговая компания… серьезная, с большими оборотами… Не буду врать, что я там хозяин — я что-то вроде главного управляющего. А вам хочу предложить место… даже не знаю, как и назвать. Доверенного лица, что ли… Долю с негоции вы будете иметь серьезную, без дураков вам говорю — десятками тысяч рублей пахнет, а там, как развернемся, так и поболе, ох, как поболе… Вы ведь, простите за прямоту, на большие дела пока что не вышли, как мне доподлинно известно, скорее уж младшеньким при Николае Флегонтыче Самолетове состоите, и капитала у вас не хватает пока что, чтобы пускаться, как на флоте выражаются, в самостоятельное плаванье… Вы уж только не обижайтесь, право…

— А что ж тут обижаться? — вполне благодушно спросил Савельев, пуская дым в потолок. — Вы ж меня не оскорбляете, а настоящее положение дел обрисовываете. Какие ж тут обиды? Действительно, так и есть.