Чернокнижники

Больше ничего — а ничего больше и не нужно, именно то, что необходимо, хорошая экипировка…

Дождался, он когда «почта» исчезнет, словно не бывало. Привычно застегнул ремни кобуры, загнав патрон в ствол, приладил пистолет под мышкой, надел камзол, сунул ноги в разношенные домашние туфли. По обеим карманам позвякивали отмычки.

С Богом, что ли?

Резко выдохнув сквозь зубы, не включая пока что фонарика, он выскользнул в коридор, в кромешную тьму, на ощупь захлопнул за собой дверь, прислушался. Тишина стояла — слышно будет, если птичье перышко на пол упадет…

Надавил кнопочку — и, освещая себе дорогу широким, ярким лучом, свернул налево. Ох, как странновато смотрелся электрический свет в семьсот сорок четвертом году от Рождества Христова, а если еще вдобавок учесть, что фонарь позаимствован в савельевском грядущем, и его современники удивились бы такой штуке ничуть не меньше, чем здешние обитатели…. Интересная и замысловатая все же вещь — путешествия по времени…

Увидев распахнутую дверь столовой, не колеблясь, посветил туда — предусмотрительно следя, как его обучили, чтобы луч не поднимался выше подоконника, а то снаружи заметят здешние крестьяне. Никто, разумеется, не сунется в барский дом любопытствовать, что это за странный свет за такой — но сплетни непременно пойдут, а это лишнее, следов лучше не оставлять, никаких…

Ну да, понятно… На диване в углу, в обнимочку, мирно спали его сиятельство князь Барятьев и госпожа очаровательная террористка, из всех видов человеческой морали познававшая лишь революционную, с настоящей моралью, в общем, и рядом не стоявшую. Голова красавицы идиллически покоилась на плече любовника, она тихонько посапывала, князь басовито похрапывал.

Сузив луч так, что он теперь был не толще мизинца (там имелось для такого приспособление), Савельев подошел, остановился прямо перед ними, по-прежнему светя в пол. В полный голос, ради последней проверки позвал:

— Федор Федорыч! Татьяна!

Ни малейшей реакции, с тем же успехом можно обращаться к бронзовой статуэтке оленя в углу. Засиделись после ужина, до спальни дойти не успели… Ну, спите, хорошие мои, и пусть вам что-нибудь приятное приснится…

Вернувшись в коридор, прикинул направление и двинулся в правое крыло дома. Путешествие проходило никак не по прямой — приходилось то подниматься, то спускаться, то, следуя за изгибами коридора, делать изрядный крюк — полное впечатление, что возводивший сие строение архитектор был в нешуточном изумлении от водки…

Дважды он натыкался на спящих лакеев — один, похрапывая с присвистом, полулежал в расшатанном кресле, другого сморило, когда он куда-то шел — и холоп прикорнул прямо на полу. Ни один не пошевелился, когда Савельев проходил мимо.