Чернокнижники

И он моментально узнал эту орясину, которую не скоро и забудешь — Павлуша из Тайной канцелярии стоял, ухмыляясь во весь рот, так, словно они и впрямь были добрыми приятелями.

Савельев, усмехаясь, продолжил:

— А особенно тебе не болеть тем, что от срамных девок подцепить можно запросто…

— Да ладно тебе, — спокойно сказал Павлуша. — Я с тобой не собачиться пришел, тут дело служебное… Сворачивай направо, там стоит возок с двумя гнедыми в упряжке, Алексей Иваныч с тобой потолковать хотят. Зачем-то ты ему срочно надобен… Ну, шагай! Такая персона тебя, мелюзгу, сама изволит дожидаться…

Он проворно посторонился с дороги. Делать было нечего, Савельев зашагал в указанном направлении. Даже если и опоздает чуточку на свою встречу, ничего страшного, капитан будет терпеливо ждать — понимает, что, учитывая специфику текущего столетия, очень уж точно время встречи назначать не приходится…

За углом, и точно, стоял простой возок без гербов с двумя гнедыми. Савельев распахнул дверцу и залез внутрь. Уселся на свободное сиденье, спиной к кучеру (а на втором разместились Кушаков и незнакомец лет сорока, с тонким дворянским лицом).

Не тратя времени на приветствия, Кушаков жадно спросил:

— Ну что?

— Да ничего особенного, — пожал плечами Савельев. — Не станет же он мне в первый же день устраивать прогулку по своим тайным комнатам с подробным объяснениям всех чудес…

— Не станет, — без малейшего раздражения кивнул Кушаков. — Это ж каким дураком надо быть… Но что ж ты, совсем ничего не высмотрел и не услышал?

— Ну отчего же, — сказал Савельев. — У него там есть такой Мокей, по всем ухваткам — настоящий колдун…

Незнакомец подался вперед:

— Волосы и борода черные, сложения могучего, глаза синие, пронзительные?

— Точное описание, — сказал Савельев. — Взглянет — как шилом кольнет… Одет по-мужицки, но со всей возможной для мужика роскошью…

— Ну да, он это любит… — задумчиво кивнул незнакомец. — Вот он где пригрелся… А доносили, что ушел из Москвы насовсем и далеко…

— Доносчиков выдерем, — будничным тоном сказал Кушаков. — Чтобы в следующий раз не врали чего попало, а честно признавались, что упустили из виду… Ладно, Петр Петрович, об этом пока помолчим, твой Мокей — пятое колесо в телеге…

— Промолчишь тут… — проворчал Савельев, решивший, что этому злющему псу следует кинуть кость (тем более что это никак не в ущерб его собственной миссии). — Он там такие страсти представлял…

— И какие?

— Приводили крестьянскую девчонку, раздевали ее догола, поили каким-то зельем.