Чернокнижники

 — И чужеземных, и своих, и на войне, и по-всякому бывало… Так что мне от тебя нужно одно: чтобы мы с тобой стали верными компаньонами и держались друг за друга до самого конца — которому лучше бы быть благостным, посреди роскошества… Ну что? Федьке ты меня не выдашь — какой тебе от этого прок? Разве что червончик к жалованью прибавит… если вообще поверит. А, поразмыслив, поймешь, что я тебе предлагаю та-а-акую фортуну… Вот нет у меня под рукой другого, столь же подходящего — а искать уж поздно, ты подходишь. Оказался ты в нужном месте в нужный час, Аркашенька…

— Не выдам я тебя, Фаддеич, — спокойно сказал Савельев. — На князя мне плевать с колокольни, а миллионов я хочу… Надеюсь, жутких клятв ты с меня брать не будешь?

— Ох ты господи… — махнул рукой Тягунов. — Чему эти клятвы помогут? Человечишко их, самых жутких, может дать сотню, а после продать за ломаный грош… Просто я тебя, Аркаша, понимаю насквозь. Нужно тебе от жизни, ну, буквально то же самое, что и мне. А потому тебе и можно верить…

— Значит, все у него — под хитрым замком… — задумчиво сказал Савельев.

— Не велико препятствие, — махнул рукой Тягунов. — Когда настанет время кое-какие житейские обстоятельства решать окончательно, с хитрым замком просто-напросто церемониться не будем. Главное, в первую голову — Мокея… — он выразительно провел пальцем по горлу. — Ты ж видел — самый натуральный кудесник, и что он может против нас выкинуть, если начнется заварушка, неизвестно. Но вряд ли что хорошее… Ну, по рукам?

— По рукам, — сказал Савельев, протягивая руку.

— Ты, главное, меня не обмани, Аркаша, — как-то буднично сказал Тягунов. — А то ведь я кровушки не боюсь, попривык…

— Да будет тебе, — серьезно сказал Савельев. — Я, знаешь ли, тоже понимаю, что с надежным компаньоном лучше, чем в одиночку… Да, вот что. А Колычев нам никакой подножки не подставит? Что он тут вообще делает, холеный?

— Помогает Федьке в чем-то химическом, — сказал Тягунов. — Все, что и знаю. Денежки его не интересуют — у самого, надо полагать, куры не клюют. Еще один ученый… Только, в отличие от Федьки, вроде бы настоящий. Зелье, которым девку поили, он намешивал, точно…

— А сестра его тут причем?

— А сестра, хоть и столбовая дворянка, попросту говоря, та еще блядь. Месяц, почитай, с Федькой в спальне то ли науки проходит, то ли уроки дает…

— А брат знает?

— Не может не знать, — равнодушно сказал Тягунов. — Только ему наплевать…

Савельев понял, что в этой стороне дела запутался основательно.