Чернокнижник

Первым делом я посетил местную городскую купальню и раздобыл одежду, а Армон тем временем купил лошадей. Конечно, можно было воспользоваться местным городским порталом до Кайера, но все они хорошо охраняются, а самое плохое — перевозчики всегда делают слепок ауры тех, кого переправляют. А светить своей я точно не собирался. Слишком уж она у меня черная, такой отпечаток перевозчик точно запомнит, а то и ловцам стукнет, на всякий случай. Темных в империи не жалуют. Поэтому пришлось трястись на лошадях.

— Себе мог бы и не брать, — проворчал я напарнику, — денег бы сэкономили. Все равно ты бегаешь быстрее этих кляч!

— Мне нельзя долго оставаться в звериной форме, — Армон, прищурившись, рассматривал горизонт. — Поторопитесь, будет гроза. Надо добраться до постоялого двора раньше, если не хотите ночевать в лесу под дождем.

Довод был убедительным, чтобы как следует ударить сонную кобылу пятками.

И все же мы промокли, правда, уже на подъезде к Кайеру. Холодный осенний дождь промочил мой плащ, и все, о чем я думал — это как разожгу камин в гостиной, налью себе черничную настойку из дядюшкиных запасов и прикажу Бритте приготовить тушеного ягненка со сливочным соусом. Я уже чувствовал на языке божественное сочетание сладкого мяса и горьковатого напитка, когда возле ворот поместья Армон натянул поводья.

— Стой. — Его глаза разом пожелтели, и зрачок вытянулся.

— В чем дело? — нас догнала отставшая Одри.

— Мои ловушки нарушены, — голос напарника стал ниже. — И некоторые сработали. Оставайтесь здесь.

Он беззвучно спрыгнул на землю и пошел вдоль ограды к тайной дверце в стене. Ворота распахнулись через двадцать минут, и, судя по мрачному виду напарника, хорошие вести меня не ждали.

— Что там?

— Сам увидишь.

Увидел. Пока нас не было, дом просто разворошили, словно муравейник палкой. Казалось, в нем разбили все, что можно было разбить, вспороли постельные тюфяки, вскрыли все шкафы, комоды и разрезали обивку на банкетках и кушетках. Разворошили одежду, перевернули и раскурочили мебель, расколотили напольные вазы, и — тут я застонал и почувствовал, как взвилась внутри темная сила, — разбили бочку с черничной настойкой!

Мы застыли в гостиной, весь пол которой покрывал слой перьев, соломы, осколков и прочего трудноопределяемого мусора!

— Убью, — сквозь зубы прошипел я.

Армон бросил на меня быстрый взгляд. Напарник знал, что обычно я не стесняюсь в выражениях, а если молчу, значит, доведен до крайности. Он тихо потянул Одри в сторонку.

— Лукавый Грох! — воскликнула Одри. — Что здесь произошло? Сражение?

— Может, грабители? — предположил Армон.

Я прошел через комнату, скрипя зубами от хруста битого стекла. Поднял из мусора крышку музыкальной шкатулки, сжал в ладони.