Чернокнижник

— Правда? Я здесь чужак, но пытался помочь. Хотя бы в благодарность за обед!

«Ты пытался найти способ миновать стену, — голос в его голове стал жестче. — Не думай, что можешь обмануть меня. Тобой двигало это».

— Раз ты видишь мои мысли, значит, увидел не только желание уйти, — твердо сказал Армон. — Я хотел помочь. Кто бы вы ни были, но я не желаю вам смерти.

«Ты благороден, рихиор. Это я вижу».

— Что насчет моей просьбы? — Армон шагнул ближе, опасаясь, что Первый вновь замолчит. А играть в молчанку у него не было времени. Да и не умел он. Вот Лекс в этом мастер, а оборотень предпочитает честную драку.

Лекс… Горло сжалось от дурного предчувствия.

«Я понимаю, почему ты рвешься к нему. Ваша связь слабеет. И с его смертью исчезнет».

Армон сжал зубы, оцарапав удлинившимися клыками губу.

«Я могу связать тебя с кем-нибудь другим, рихиор…»

— Нет! — крик больше походил на рычание. Оборотень подышал, пытаясь успокоиться. — Мне не нужна новая связь. Помоги сохранить эту.

«В тебе больше чести и благородства, чем нужно для выживания, рихиор. И, к сожалению, у благородства слишком высокая цена».

— Ты поможешь?!

«С одним условием».

— Я тебя слушаю, — Армон глубоко вздохнул.

«Ты вернешься в Пристань, если я тебя позову».

Рихиор прикрыл глаза. Но лишь на мгновение.

— Согласен.

«Это не все. Ты вернешься и сделаешь то, что я скажу… На благо Пристани».

— Сдурел? — зарычал Армон.

Первый качнул головой.

«Нам нужна новая кровь. Сильная. Горячая. Такая, как у тебя. Я ведь предупреждаю… У благородства высокая цена. Но выбор за тобой. Возможно, я никогда тебя не позову…»

— Хорошо, — пришлось сглотнуть тугой ком в горле, чтобы ответить. — Согласен.

«Вот как… — эмоций в этом голосе не разобрать. Словно и не голос, а шелест сухих листьев, треск поленьев, осыпающаяся труха… — Как причудливы игры Вечных. Иди за мной, рихиор Серебряной стаи Дубовых Крон, позабытый сородичами альфа. Иди, ты выбрал свой путь».

Фигура повернулась, скользнула к лестнице, проплыла над ступеньками. Армон застыл на миг, пораженный словами Первого, что вновь пробудили забытые воспоминания. Почти забытые. Почти…

И бросился за удаляющимся силуэтом.

В башне-маяке они пробыли совсем недолго, но пятнистые успели убрать убитых. Между домами почти никого не было, только старуха глянула на них испуганно, склонила голову и проводила настороженным взглядом. Одри увидела его первой и кинулась навстречу.

— Армон! — покосилась на укутанную в ткань фигуру и схватила оборотня за руки. — Лексу хуже! Я чувствую!

— Я тоже, — он сжал ее ладони."

"— Мы все это чувствует, — голос Ланты прозвучал равнодушно.

«Ваш друг умирает», — прошелестело в головах всех троих, и они одновременно вздрогнули.