Чернокнижник

Я кувырком выкатился из круга в промежутке между вспышками, сгреб застывшую Одри и метнулся в щель между скалами.

— Похоже, нам придется пройтись ножками, — мрачно изрек я, рассматривая, как шипящий клубок молний проходится по линиям портала, разрушая его.

ГЛАВА 18

Армон"

"Солнце поднялось уже высоко, но это никак не повлияло на серый туман, клочьями и змеями ползущий по низине. Армон старался не вдыхать глубоко, понимая, что и так надышался достаточно. За белесой мутью ему виделись лица тех, кого давно уже не было в живых, мерещился дом с синими ставнями на лесной поляне, круглый колодец, обложенный красным камнем, и такая же дорожка, бегущая мимо огромных стволов вековых дубов и тонких осин. Он даже ощущал запах — острый запах прелой листвы, земли, сладких ягод, родниковой воды… и людей, что смеялись у дома с синими ставнями.

— Когда же я стану, как ты? — мальчишка закидывает голову, обиженно надувает губы. Он подпрыгивает от нетерпения, переступает босыми ногами на золотых опавших листьях. — Ну когда я стану рихиором? Почему не становлюсь? Я хочу быть, как ты!

— Мал еще для рихиора, — это говорит не он, это смеется темноволосая и кареглазая девушка, отвешивая мальчугану добродушный подзатыльник. — Подрасти, Криф. Встретишь седьмую весну, тогда и обернешься.

— Я хочу сейчас!

— Торопыга… все вы такие…

— Хочу быть, как папа! Рихиором Дубовых Крон! Хочу быть альфой стаи!

Девушка хохочет, и белоснежные зубы блестят на смуглом лице. И он любуется ею. Да и как не любоваться. Она — самая красивая в стае. Самая статная и родовитая…

— Ну когда же я стану рихиором…

Тоска вновь сжала сердце, и волк завыл, не удержав ее. И сразу — зарычал, понимая, что все, что он видит — ненастоящее. Иллюзия. Подделка. Галлюцинация.

Армон прижал морду к земле, с силой втянул запах сырой земли и травы, пытаясь успокоиться. И заставил себя обернуться. Удавалось с трудом. Тело не слушалось, сопротивлялось, не желая возвращаться в человеческую форму. Мышцы дрожали от напряжения и боли, красная пелена застилала глаза, прогоняя иллюзорные образы смеющихся людей. Легкие, казалось, поглощали не воздух, а кислоту, обжигая внутренности и заставляя оборотня дышать тяжело, с хрипами.

Оборачиваться в зверя — наслаждение.

В человека — мучительная боль.

Но он терпел и заставлял себя, прогоняя из памяти картины прошлого и цепляясь за настоящее. Анни. Она пропала. И Лекс. Надо их найти. Надо помочь. Спасти. Он должен.

Трансформация завершилась, и Армон вздохнул свободнее, потряс головой. И полез за запасными штанами. Наученный горьким опытом, он всегда возил с собой несколько пар — обыкновенных, из грубой холщовой ткани, вместо ремня — веревка. Такие не так жалко каждый раз выкидывать.