Слезы черной вдовы

Алена, а следом и Василиса, попросили разрешения уйти спать, потому как было уже за полночь - а Светлана снова осталась.

Еще спустя какое-то время в дверь постучали и, дождавшись ее позволения, вошли. Кошкин. Очень серьезный, как всегда, с нахмуренными бровями. Светлана подумала, что он клянет ее, должно быть, последними словами. И себя заодно - что поддался уговорам и позволил ей дождаться похорон.

«А что, если он передумал?» - испугалась Светлана и с беспокойством заглянула ему в лицо. Нет, ей сейчас оставить Надю решительно невозможно!

- Я зашел сказать, что послал своих людей к Гриневским. - Вопреки серьезному своему виду, говорил он неуверенно, должно быть сомневался, прилично ли ему заглядывать в девичью спальню. Потому жался на пороге и не знал, куда деть глаза. - Вечером к ним должен был заехать доктор… возможно, он еще у них. Его привезут осмотреть Надежду Дмитриевну. Надеюсь, к утру ей станет лучше.

Горки находились в некотором уединении от прочих деревень их уезда, и единственный на всю округу врач, Иван Дмитриевич, который служил здесь еще когда Светлана была ребенком, добирался к ним не меньше чем за три часа - и то ежели других больных не было.

- Спасибо вам, - искренне поблагодарила Светлана. В суматохе она и впрямь позабыла о докторе, понадеявшись на снадобья Василисы.

Он все-таки поднял глаза на Светлану и кивнул.

- Степан Егорович, - остановила она его, когда тот хотел вновь скрыться за дверью, - я прошу простить нас за эту сцену на озере… должно быть, у вас ни с кем не бывало столько неприятностей, сколько со мною. Простите, мне действительно неловко.

А Кошкин, не дослушав, усмехнулся как будто своим каким-то мыслям и охотно ответил:

- Да скажете тоже… вот с полмесяца назад малинник на Сенной площади брали, так двоих наших ранили, с одним совсем плохо… девица их мне щеку до крови разодрала, а мазурик один особенно ушлый так и вовсе пообещал, что, как вернется, найдет меня и, понимаете ли, зарежет. Вот с ними действительно были неприятности! - В какой-то момент лицо его даже просветлело, но после Кошкин снова смешался, нахмурился и счел нужным уточнить: - «Малинник» - это они так воровские притоны свои называют.

Светлана же, и впрямь потрясенная, не знала, что и сказать:

- А что же будет, если этот… мазурик… - фамилия, что ли, такая чудная малоросская? - и впрямь угрозу выполнит, когда вернется?

Но Кошкин вновь улыбнулся снисходительно и поправил ее:

- Если вернется. - Он вошел в комнату полностью, намереваясь, кажется, сполна посвятить Светлану в тонкости воровского жития: - Да с его-то норовом мазурика этого, боюсь, свои же порешат, не дав ему и до первой пересылки дойти. - И снова пояснил: - «Порешат» - это убьют, значит.