Слезы черной вдовы

Голос его был жестким, с ненавистью чеканящим каждое слово: - В кого вы стреляли? Отвечайте, что здесь произошло?!

Никто и никогда не позволял себе кричать на Светлану - даже учителя в детстве, даже гувернантка. Но порыв расплакаться от обиды и молить о пощаде быстро сменился вспыхнувшей в груди яростью: да как он смеет, этот холоп!…

Однако, неизвестно где отыскав силы, Светлана сдержалась. Проглотила уже готовые слететь с языка слова. Сделала глубокий вдох и выдох, а после невероятно спокойно в сравнении с бушующими в ней чувствами ответила:

- Я готова сделать признание. Чуть позже. После похорон мужа.

- Вы полагаете, что я стану делать вам одолжения?! - Светлана сдержалась и не вздрогнула от очередного окрика. Кошкин же, быстро вынув из-за полы сюртука конверт, представил перед носом Светланы новый предмет. Кулон. - Вам знакомо это?!

Не договорив, она жадно потянулась к свисающему на цепочке шарику, но Кошкин жестоко убрал его обратно в конверт.

Она прижала пальцы к груди, там, где всегда покоился кулон, который она уже сочла потерянным, и теперь не знала: радоваться ли, что он нашелся?

- Это ваше, - утвердительно сказал Кошкин и как будто решил что-то для себя. Но и тон своего голоса несколько сбавил. - Так вот, это нашли на берегу озера, там, где обнаружили тело вашего любовника…

- Боровской не был моим любовником, - зачем-то сочла нужным уточнить Светлана.

- Да-да, Сергей Гриневский, как я понимаю, тоже!

От нового окрика Светлана лишь утомленно поморщилась, но уже и не собиралась вздрагивать. Напротив, ей показалось забавным, что Кошкин так бурно отреагировал на то, что, кажется, совсем не должно его волновать.

Бросив на него короткий взгляд, Светлана несколько неловко признала:

- Гриневский - был. - И постаралась сказать как можно искренней: - Мне незачем лгать вам. Как незачем более отрицать свою вину. Единственное, о чем я прошу вас - дать мне похоронить мужа. После делайте, что хотите.

Пока она говорила, Кошкин боролся сам с собой, прежде чем вынести решение - так, по крайней мере, казалось Светлане. Но уступит ли он ей? Вообще мужчины редко возражали Светлане - точнее, никогда не возражали. И она даже с некоторым любопытством наблюдала: станет ли этот полицейский исключением?

- Когда назначены похороны вашего мужа? - наконец спросил он, сдаваясь также, как и все.

- В пятницу, - быстро ответила она, - похороны в его имении под Новгородом, я собираюсь выехать туда послезавтра, с утра.

Кошкин же, услышав эти подробности, решительно покачал головой:

- Нет, об этом и речи идти не может, вы никуда не поедете.

- Вы что, полагаете, я сбегу? - уточнила Светлана.