Черное солнце

Броневик постоянно останавливался, из-за этого останавливалась колонна, но потом, после короткой паузы, движение техники возобновлялось. Переправа вновь заработала. Надолго ли?

Когда они подъезжали к деревне, в небе пронеслась эскадрилья «мигов». Команда вышла из машины и, задрав головы, наблюдала за исчезающими вдалеке истребителями. В деревне не остались – нужно было представить подробный доклад командованию и получить новую радиостанцию.

А Маркин предвкушал очередное свидание с Катей.

С Хосе Домингушем Чичу познакомил Шлыков:

– Вот твой напарник. Вместе пойдете. Хосе хорошо знает Кейптаун – три года прожил в нем. Вы пообщайтесь для смычки, чтоб лучше знать, каких пакостей можно друг от друга ожидать. – Он улыбнулся одними уголками губ. – Да шучу я, шучу! А если серьезно, то вы должны понимать друг друга с полувзгляда, с полуслова. Готовьтесь и думайте. О дне отбытия вас проинформируют особо.

Хосе, крепкий, мускулистый мулат среднего роста и с европейскими чертами лица, был личностью необычной и противоречивой: тщеславный, но не самовлюбленный, без признаков чванства, любил деньги, но тратил их, не считая, на всякую ерунду, руководствуясь лишь собственными прихотями. Будучи отъявленным головорезом, он верил в католического Бога и ненавидел унитовцев, «петухов», считая их порождением дьявола. В СССР он не учился, но по-русски говорил хоть и коряво, но осмысленно. Его мотало по всей Африке, как одинокого, неудовлетворенного жизнью льва, пока он не приземлился в Анголе, где строили «демократический социализм», что его вполне устраивало. Тем более, как знатока противопартизанской войны, его взяли на службу в ангольскую разведку, но он в основном работал на советскую, где его привечали и периодически премировали не какими-то там местными бумажками, а долларами.

В процессе скитаний он прошел подготовку у португальских инструкторов специальных сил где-то на севере страны и очень этим гордился. При этом он являлся поклонником карате-до, постоянно тренировался с каким-то азиатом и очень любил демонстрировать свое искусство в реальной жизни – сам набивался на драки, особенно в ресторанах, куда частенько заглядывал.

На поджарого, худощавого Чичу Хосе сначала посматривал несколько свысока, как на младшего брата, тем более он был старше его на несколько лет, но позже его мнение изменилось. Общались они на смеси русского и английского – португальским Чича владел недостаточно для ведения связных разговоров.

– Вот ты снайпер, а если придется схватиться врукопашную, на кулачках, что будешь делать? – спросил Хосе.

Они валялись на городском пляже и вели непритязательную беседу.

– Значит, буду на кулачках, – вяло отреагировал Чича. Он, в силу характера, говорил мало в отличие от напарника.