Черное сердце

– Давно старушку не видел! Как она там, еще не померла?

Я впустил девушку в комнату. Судя по первой реакции, она меня не узнала. Немудрено! Она перевелась на первый хлебозавод еще до моего заселения в общежитие хлебокомбината, так что мы с ней ни на территории комбината, ни в общежитии не сталкивались. Несколько раз я видел ее со стороны, она же, скорее всего, меня вообще не видела, а если и видела, то не обратила внимания. Одета Марина была с иголочки: короткая беличья шубка, на голове шотландский мохеровый шарф, на ногах импортные сапоги. На правой руке Грачева носила перстенек и обручальное кольцо. Кольцо было первой линией обороны, предназначенной для отпугивания особо прытких парней, желающих познакомиться с очаровательной блондинкой.

Грачева не стала снимать верхнюю одежду, осторожно села на самый краешек единственной табуретки в комнате.

– Где Сергей? – еще раз спросила она.

Я уловил в голосе девушки тревожные нотки. Ей явно не хотелось менять оперативного сотрудника, с которым привыкла иметь дело.

– Я не уполномочен отвечать на эти вопросы, – сухо ответил я.

– Теперь… как… это… – Она покрутила кистью руки перед собой, но правильную формулировку не подобрала.

– На той неделе, я думаю, он будет в деле.

– Нормально, – со вздохом облегчения ответила она.

Во время этой короткой беседы Грачева откровенно изучала меня и пришла к неутешительным выводам: «С этим молодым человеком дело иметь не стоит».

Как новый куратор я ей не подходил. Почему? Не знаю.

– Финальная игра состоится 6 апреля в 17.00 в поселке Откормсовхоз, улица Пролетарская, дом 3. Вести игру будет Хозяин, с ним – два ассистента. После игры финалист поедет на другой адрес. Куда, я не знаю. Я в игре участия принимать не буду.

– Это все? – стараясь оставаться невозмутимым, спросил я.

– Это не просто все, – неожиданно разозлилась Грачева, – это все, что только можно было узнать!

Она встала и, не прощаясь, вышла. Я мысленно несколько раз повторил адрес, сел за обеденный стол, покрытый прорвавшейся в нескольких местах клеенкой, закурил, чтобы унять бешено стучавшее сердце. Внешняя невозмутимость стоила мне огромного внутреннего напряжения, и теперь, перед тем как выйти на улицу, мне надо было прийти в себя.

«Марина Грачева была настроена на более длительную беседу, – отметил я. – Вначале она хотела снять шарф с головы, потом передумала. Вывод: при Матвееве она бы разделась. Сообщение у Грачевой было коротким. Чем бы они занимались в остальное время?»

Придя в норму, я вернулся в отдел, доложил Клементьеву о встрече. Он молча выслушал, занес адрес в блокнот для секретных записей, спрятал блокнот в сейф, кивком разрешил идти. Я остался на месте.