Черное и черное

И оно заставило ее снова поверить в себя.

Он предлагал ей свой дом, и она согласилась. Но, надо было ехать к Мэннингу за своими вещами. О своей недавней семье она больше не беспокоилась. Потому что уже знала, что если Ульрих принимает серьезное решение, то оно может быть тверже даже ее собственного. Потом она снова оказалась в его объятиях и почему-то почувствовала себя так, как будто Содружество никогда не было ее домом, как будто ее дом всегда был именно здесь, на Громе и в руках Ульриха.

Когда они вернулись в город, она нашла эмпатическую ленту Акселя Мэннинга и указала дорогу. Грома оставили у высокой каменной стены в узкой улочке между двумя пустующими домами. Подходя к дому барона, она попросила мужчину подождать ее возле него. Сама обошла дом, и нашла самый удобный путь незаметного проникновения. Оказавшись возле комнаты Акселя, она открыла дверь и вошла внутрь. Он стоял возле левой стены от входа, спиной к ней, и рассматривал какие-то бумаги. Когла она вошла, пожилой барон развернулся ко входу, и увидев ее удивился, но не испугался. Безразлично спросил:

— Зачем ты вернулась?

— За оружием.

— Ясно. А я подумал, что тебя привело сюда твое слово, которое ты нарушила.

— Мне очень жаль, что я его нарушила.

— Я тебе поверил.

— Тогда и я себе верила.

— И что заставило тебя нарушить договор?

— Обстоятельства.

— Обстоятельства в лице Боненгаля оказались для тебя сильнее веры себе?

— Возможно.

— Вы любовники?

— Мы друзья.

— Ты лгунья.

— Возможно. Я могу получить свое оружие?

— Нет.

— Я могу причинить тебе боль.

— Я знаю.

— Сильную боль.

— Я знаю.

— И все равно не отдашь?

— Нет."

"— Может быть, ты что-нибудь хочешь взамен?

— Я знаю, чем кончится твой взамен. Ты опять солжешь.

— Я редко лгу.

— Я так не думаю.

— Думай как хочешь.

— Думаю, есть кое-что, чего я хочу, и на что я мог бы обменять твои побрякушки, но только если я получу это прямо сейчас.

— Что это?

— Ты.

— Я думала, ты уже понял, что я передумала умирать.

— Мне не нужно, чтобы ты умерла. Мертвая в постели ты мне будешь неинтересна.

— В постели? — недоверчиво переспросила Эрта

— Мэннинг, старый извращенец, не грешно ли с ведьмами спать? — раздался голос Ульриха, которому надоело слушать за дверью.

— Так вы все-таки любовники! Вот ты мне и скажи! — воскликнул неудивленный барон.

— Мы боевые товарищи, ты это видел. — возразил Ульрих.

— Черт побери, лживый пес, если бы я знал, что у монахов такие боевые товарищи, я бы еще в двенадцать лет ушел в монастырь, — не поверил ему Мэннинг. И заявил:

— Я заплатил за нее.

— Я верну тебе деньги.

— Мне не нужны деньги. Она дала мне право распоряжаться своей жизнью.

— Возможно, но в тот момент у нее не было права своей жизнью распоряжаться.