Черное и черное

Когда вокруг львиная доля живых эмпаты, чувствующие гармонию собственным телом, музыка не могла быть другой. Но, эмпатия Эрты рассчитана на музыку или изобразительное искусство не была. Однако, Эрте нравилась музыка. Она не оставляла ее душу равнодушной.

— Ну, тогда ты сможешь меня понять, — продолжала Криста, — цвет, он тоже звучит, как нота. И ты всегда слышишь, в каком сочетании эта нота звучит фальшиво. Музыкой цвета можно писать целые оперы.

— Я понимаю, — ответила Эрта, действительно понимая, что имеет ввиду Кристина. И, продолжая следить за ее действиями, загоралась любопытством, какая же музыка цвета, по мнению композитора Кристы, будет музыкой Эрты.

Некоторое время они молчали. Кристину мучило любопытство. И она снова не выдержала:

— Вы с Ульрихом долго прощались, — острожно сказала она.

Это не было вопросом, но Эрте показалось, что на этот раз проигнорировать невысказанный вопрос Кристы будет фальшивой нотой в музыке их новых отношений. И она сказала:

— Мы многое пережили вместе.

Кристину этот ответ устроил. Но, она все же спросила:

— Вы… между вами любовь?

— Не думаю, — честно ответила Эрта, — думаю, мы просто друзья, только очень близкие. Он много для меня сделал.

— Ты с ним из благодарности за это?

— Нет. Я с ним, потому что я этого хочу.

— Но, ты же знаешь, что он никогда не женится на тебе?

— Теперь знаю. Это должно что-то менять?

Кристина вздохнула:

— Ульрих сказал нам, что ты из очень непосредственной страны. Где другие, более свободные нравы, чем у нас. Где женщины могут быть телохранителями других женщин, что я могу как раз понять, не очень прилично для женщины, когда рядом с ней постоянно находится телохранитель-мужчина. Но все же, другого варианта не вижу. С одной стороны, это наше правило вредит репутации женщины, которую иногда приходиться тщательно охранять. С другой стороны, оно спасает репутацию тех женщин, которым пришлось бы быть телохранителями. Тебя не волнует твоя репутация. Но, как же дети? Если, вдруг, у вас будут дети? Ты считаешь себя вправе решать вопрос их репутации за них?

Эрта ответила:

— У нас другие понятия о репутации. Наши понятия о ней скорее близки к понятию честь, не столько личностная сколько общечеловеческая. Все, что естественно и не нарушает прав других людей, не причиняет им вреда, не может повредить личной репутации в моем мире.

— А как же дети? Их права свободные отношения, не узаконенные церковью нарушают.

— Я не думала о детях в таких отношениях, — грустно и растеряно ответила ей Эрта, — но, если я не захочу, у меня не будет детей. У женщин нашей страны есть такая особенность организма.

— Ты не хотела бы ребенка от Ульриха?

Эрта задумалась, пытаясь решить, хотела бы она этого или нет. И пришла к выводу, что да:

— Думаю, хотела бы.