Черное и белое (СИ)

Слухи упорные ходят, что это твои дружки его порешили? Его там вместе с Четвертным не было случайно? Рассказывай, если знаешь.

— Знаю. Не успел сразу рассказать, уехал. Как вернулся вот, сразу вам позвонил.

— Ну-ну, по времени-то не сходится немного, но лучше уж поздно, чем никогда, — выпускает он густой вулканический дым и становится мрачным, как Везувий, уничтоживший Помпеи.

— Ну, простите. Прятался, скрывался… А Назаров… Назаров сорвался с моста, упал на лёд и ушёл под воду. Усоп.

— Твою мать…

Он глубоко затягивается и начинает кашлять.

— Юра, Егор, — заглядывает Галина. — Пойдёмте чай пить. Или кофе. Всё готово.

— Сейчас, Галя, — говорит Чурбанов. — Сейчас придём… Ты ему помог?

Скорее, не помог.

— Нет, он сам соскользнул. Правда перед этим пытался меня застрелить.

— Твою мать… — качает он головой. — Твою мать…

— Юрий Михайлович, вы меня простите, за эти эффектные жесты, я не специально, не запланировано это. Просто разговор только сейчас дошёл. Я выйду в прихожую? Там у меня есть кое-что…

Я встаю, выхожу и беру с полочке пластиковый пакет с надписью «Шеннон дьюти фри», который принёс сегодня с собой. В нём лежит конверт. Я возвращаюсь в кабинет и протягиваю конверт Чурбанову.

— Проверьте, всё ли там. У Назара был портфель и всё, что в нём находилось, лежит в этом конверте.

— Ребята! — снова зовёт Галина.

— Да-да, — отвечает Юрий Михайлович, проверяя содержимое конверта. — Ты смотрел бумаги?

— Смотрел, конечно, — отвечаю я. — На мой взгляд, ничего серьёзного. Единственное, расписки Галины Леонидовны… Но это тоже ерунда."

"Впрочем, когда его будут сажать, эти бумажки могут легко стать основой обвинения, учитывая, что там всё вообще белыми нитками шито, в материалах дела, то есть. Могли бы, то есть, но не стали и теперь уж подавно не станут.

— Копии сделал? — подозрительно смотрит он мне в глаза.

— Нет, — спокойно и твёрдо отвечаю я, хотя, вообще-то сделал, сфотографировал. — Я посмотрел ваши бумажки, но зато тоже много вам сегодня рассказал. Видите, я за полное взаимное доверие.

— Интересный ты кадр, Егор, — говорит он и я вижу, что у него камень с души свалился. — Смотри, жене моей не скажи, что Назара нет больше. Она уж так его ждёт. Он ей обещал там кое-что… В общем, не говори.

— Юрий Михайлович, вы тоже никому не говорите. Это совершенно конфиденциальная информация. Даже мои блатные партнёры не знают об этом. Это только между нами. Вы и я. Договорились?

— Хорошо, — серьёзно отвечает он. — Хорошо. Вот тебе моя рука.

Подозревать его в непорядочности у меня нет оснований. На самом деле, даже если всё, что я ему рассказал он сделает достоянием гласности, для меня мало что изменится. Это всё просто слова. Бла-бла-бла… Так же, как и фото документов.