Черное и белое (СИ)

Блин… Очень хочется просто лечь и поспать, но придётся ей опять что-то объяснять и поучать…

— Сынок, — окликает меня мама.

— Да, мам.

— Хочу сказать тебе кое-что, — кивает она. — Мы с отцом так тобой гордимся. Погоди-погоди, не перебивай. В такие годы ты уже многого добился, просто в голове не укладывается. Совсем недавно был ещё совершенной тютей, несмышлёнышем и так быстро возмужал, оперился… Не иначе, как тот удар кирпичом тебя изменил…

Мама улыбается.

— Ма-а-м.

— Да шучу-шучу я. Нет, правда, потрясающе, у тебя такие друзья… Сам Ян Френкель пришёл!

— Ну, это по-соседски, я с ним до сегодняшнего вечера не был знаком.

— Да ладно он, а остальные-то просто вообще… Чурбанов! Брежнев! Пьёт он, правда, многовато, но неважно, все тебя ценят и любят. Я тебе только одно хочу сказать, будь очень и очень осмотрительным. Ты даже представить не можешь, сколько вокруг тебя завистников сейчас и врагов. Нужно быть максимально бдительным. И пусть Наташа твоя станет тебе надёжным тылом, понимаешь меня? Раз уж ты как угорелый несёшься под венец, то хотя бы требуй от неё понимания. Ясно тебе?

— Ма-а-м.

— Нет, Наташа, конечно очень хорошая, но жизнь прожить, я тебе скажу… Вон у нас с отцом, сам знаешь… А она девочка эффектная, милая, тем более сейчас ты её в такие круги выводишь… Понимаешь меня?

— Нет, мам, не понимаю, честное слово. Я ей полностью доверяю.

— Ну, хорошо-хорошо, молодец, что доверяешь. Но, как говорится, доверяй, но проверяй. Не будь дураком. А я вам счастья желаю и надеюсь, что она никогда тебя не подведёт. Вот и всё… Но и сам не будь дураком, ясно?

— Ладно, мам, спокойной ночи…

— Спокойной… Я тебе, как мать говорю, вот будут у тебя собственные дети, поймёшь меня. Нечего от матери отмахиваться…

Наташка снимает платье, когда я вхожу в спальню.

— Наташ, — говорю я, не зная как начать.

Блин, ненавижу подобные моменты. Просто ненавижу. Сам, конечно, виноват. Можно было Ирку вообще не приглашать… Можно, ага… Да только как не приглашать-то? Она, вообще-то тоже член команды, да и просто нечужой уже человек… Я своих всегда за собой тяну. Не баб, а друзей и соратников…

Правда теперь вот это всё… Нахера я обнял её? Дурак старый. И сентиментальный. Скоро, наверное, начну слезу пускать под выступление детского хора.

Вздыхаю.

— Чего? — вопросительно кивает Наташка, надевая халат.

— Устала?

— Ага… Ты поэтому вздыхаешь?

— Нет, не поэтому, — качаю я головой. — Хочу с тобой поговорить, размышляю, как начать, вот и вздыхаю. Мы просто уже говорили об этом.

— А я опять за своё, да? Обещала не ревновать, а сама бровки к носу и губки бантиком?

Это что-то новенькое… Я хмыкаю.