Чёрное. Белое

В итоге горько бросаю:

– Еще недавно ты не боялась говорить все, что думаешь!

– Ты уверен?! – девушка кривит губы. – Мне кажется: мы оба недоговаривали или не говорили правду!

– Например?!

Она молчит. Хмурится.

– Ты вытаскиваешь наружу все мои худшие качества! С тобой я становлюсь импульсивной и неуравновешенной!

– Со мной ты можешь не притворяться, не сдерживаться, не играть роль той, которой не существует! Со мной ты можешь быть настоящей со всеми своими недостатками, потому что даже они сносят мне голову.

Ася замирает, как-то странно вглядывается в меня, и кажется: ее глаза становятся на десяток градусов теплее и вот-вот выплеснут какую-то откровенность.

– Выпусти себя на волю! Почувствуй, что хочешь ты! Это твоя жизнь! И даже если ты ошибешься – это будут твои ошибки!

Девушка кусает губу и словно набирается храбрости что-то сказать. Я очень надеюсь: признается, что рассчиталась со Стасом, и объяснит причины, почему сегодня снова здесь.

– Я не договаривала. Да. Но ни в чем глобально тебя не обманывала и не обманываю, а ты…

Не обманываю?! Кривлю губы в горькой усмешке. Как же она можешь лгать, смотря прямо мне в глаза?! С нетерпением жду продолжения, я даже готов разоблачить ее и объявить, что деньги, которые Ася отдала Стасу, мои и я все знаю, но в это время диджей раскатисто называет ее имя, и Ассаль, вспорхнув, как красивая бабочка, устремляется к сцене.

Я смотрю за ее танцем, не сводя глаз, а память любезно подбрасывает мне более горячие картинки наших безумий. Эта девчонка – мое саморазрушение! Я никогда не буду с ней спокоен, зная, что она так легко обманывает, смотря мне в глаза, и потому не стану счастлив. Почему я не могу вычеркнуть ее из своей жизни?!

Под конец выступления, когда Ася собирает вознаграждения от гостей, у меня вибрирует телефон, и я, увидев имя на экране, сбрасываю, но Маша настойчиво набирает снова, и я выхожу из зала и спускаю на нее свое плохое настроение.

– Что ты названиваешь?! Что случилось?!

– Войцеховский, сбавь тон и приезжай, – слышу в ответ невозмутимый голос.

– Маш, если ты свалилась на мою голову, то это не значит, что все снова должно вертеться вокруг тебя.

– Приезжай. У меня хорошие новости.

– Не жди меня. Я освобожусь поздно.

– Ладно. Буду ждать на завтрак.

– Приеду, но с тебя твой фирменный омлет с сыром.

Разъединяюсь, оборачиваюсь и вижу замершую Асю. Она босая, в ее руках стрипы, а тонкая полосочка кружев – ее единственная одежда. Желание сгрести ее в свои объятья разрушает весь здравый смысл. Я делаю шаг, протягиваю к ней руки, а девушка отскакивает и вопит:

– Не прикасайся ко мне!

Я смотрю в ее разъяренные глаза. Сейчас она похожа на взбесившуюся тигрицу. Понимаю – продолжить разговор не получится – и отступаю.