Чёрное. Белое

– Когда ты будешь свободна, чтобы снова встретиться?

От взгляда Макара моя уже привычная изворотливая ложь не выходит из меня, и я не могу сказать, что не хочу его больше видеть, но, понимая, что сейчас встречи с Макаром совсем некстати (мне бы с Марком разобраться) да и времени на них у меня даже чисто физически нет, честно сообщаю:

– Не знаю. Я обычно занята: учеба, работа, маме только сделали операцию.

Он цепляется за болезнь мамы, и я еще не меньше пяти минут рассказываю ему о ней. После этого диалога уже у кассы Макар опять наступает на меня.

– Я все равно от тебя не отстану! Давай договоримся, когда увидимся.

Понимая, что парень напористый и просто «нет» не прокатит, я размыто предлагаю:

– Созвонимся.

Но с последней буквой произнесенного слова я осознаю, что у него нет номера моего мобильного и сейчас он обязательно за это зацепится и мне придется ему его дать.

Так все и происходит, и, лишь обменявшись с Макаром телефонами, я вырываюсь на улицу и глотаю воздух холодного, освежающего сентябрьского утра.

Вечером на ужин меня ждет неприятный сюрприз в виде соседа Вани, по которому, вероятно, соскучилась мама, поскольку я не имею ни малейшего желания его лицезреть. Запрятав свое недовольство, чтобы не расстраивать ее, я натягиваю на лицо приветливую маску и делаю вид, что не скучаю от их затянувшегося диалога, а внимаю его сути, пока не улавливаю, как мама начинает цитировать Некрасова.

– Ах ты, страсть роковая, бесплодная,

Отвяжись, не тумань головы!

– К чему ты это?! – удивленно встреваю я и тут же понимаю: я невольно выдала себя, что совсем не слушала, о чем они говорили.

– Я утверждаю: страсть – это греховная зависимость, рабство. Только любовь – это бесценный дар. Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и все же она у нас останется!

Краснею и вспоминаю, как взлетаю на вершины удовольствия в стране порока с Марком, и неожиданно вступаю в спор.

– Некрасов и Толстой жили в девятнадцатом веке, сейчас изменились реалии!

Ответом мне служит презрительный взгляд, и я умолкаю. Не надо было спорить. Маму все равно ни в чем нельзя переубедить, у нее есть всего два мнения: ее и неправильное, а теперь она будет заморачиваться, почему я так сказала и какие на то имеются предпосылки.

Стоит мне пережить этот неприятный момент, как следом начинает заливаться трелью мой мобильный. Я бросаю взгляд на экран и вижу имя, которое только сегодня вбила в телефонную книгу – Макар.

Общаться при всех и позволить слушать наш разговор – не вариант. Уйти и подогреть ненужное любопытство мамы – тоже, но я все-таки останавливаюсь на меньшей из зол и поспешно ухожу из кухни.

Едва я принимаю вызов, как из трубки звучит объяснение причин нарушения моего покоя:

– Я не выдержал и позвонил.