Черное и белое (СИ)

— Капитан следственного отдела КГБ Сурайкин, — чётко говорю я, — ворвался со своими подчинёнными во время проведения операции с подозреваемым. Капитан Сурайкин грубо нарушил процессуальный…

— Да заткнись ты! — перебивает он, лихорадочно соображая, что сказать. — Мы… У нас он… этот… фигурант в разработке!

— Сурайкин, облажался ты, — констатирую я. — Это же ведомственная квартира. Что ты творишь? Профессионал сраный. Это кто тебя, Кухарчук заставил закон нарушить? Ты представляешь, вообще, какой сейчас скандал будет? Да я лично Чурбанову доложу!

— А ты-то здесь каким боком?! — злится он.

— Тебя не касается! Я служу Советскому Союзу, а ты с твоим начальником майором Кухарчуком, занимаешься незаконной деятельностью. Вещдок верни. Я уверен, что вот об этой твоей операции руководство не проинформировано. Полгода работы коту под хвост! Вредители. Думаю, об этом и генсеку будет доложено.

В прихожей хлопает дверь и раздаются шаги.

— Это что такое! — раздаётся гневный рёв. — Вы кто такие?! Как сюда попали?! Лейтенант, ко мне! Документы!

Мы выходим из спальни.

— Е**ть-копать! — громыхает майор Торшин. — Вы чего здесь делаете?! Почему посторонние на объекте, Брагин?! Где фигурант?

— Вот, — говорю я. — Капитан Сурайкин из следственного отдела КГБ, ворвался и сорвал операцию.

За Торшиным стоят четверо таких же квадратных Смитов, как и за Сурайкиным. А ещё Лёха, едва сдерживающий ухмылку. Я делаю свирепое лицо и он отворачивается.

— Лейтенант! — звереет Дольф Лундгрен, глядя на участкового. — Докладывай! Я сколько ждать буду?!

— Это наш сотрудник… — вступает Сурайкин.

— Что?! — ревёт Дольф. — Да я вас под суд!

— Под особую комиссию, — вступаю я. — Они у фигуранта средства изъяли, а самого его увели.

— Товарищ майор, — делает кислую рожу чекист. — Он внизу, в машине, а деньги вот они, здесь. Можно вас на одну минуточку? Тет-а-тет…

Они уходят на кухню.

— Это за полгода напряжённой работы?! — доносится возмущённый крик Дольфа, а потом приглушённый уговаривающий голос Сурайкина.

— Пираты!!! — громыхает Торшин, превращаясь из Дольфа в Громозеку.

Наконец, всё заканчивается. Деньги и перстень возвращаются ко мне. Майора тоже выпускают, но сюда, ясное дело он не возвращается. Все расходятся.

— Василий Альбертович, можно мне копию записи будет? — улыбаюсь я Дольфу, отдавая две тысячи за прекрасно проведённое шоу.

Сколько ему пообещал Сурайкин, я не знаю, но, наверное, не меньше. Закончив здесь, я еду в казино на совещание со Злобиным. Пока дожидаюсь его, отдаю Ферику деньги для его Майора.

— Ну как? — спрашивает он. — Помог тебе мой фармазонщик?

— Фархад Шарафович, огромное спасибо, помог, ещё как помог. Отличный дядя, колоритный и артистичный.

— Старая школа, — удовлетворённо хлопает меня по спине Ферик.