Черное и белое (СИ)

У меня до сих пор такое чувство, будто силой тебя заставила, понимаешь?

Блин, я не любитель подобных разговоров… Ёлки… Почему нельзя просто всё почувствовать и не о чём не спрашивать?

Я отворачиваюсь в сторону и замечаю человек десять крепких парней бегущих в нашу сторону.

— Ну-ка, быстро в машину! — командую я и стучу по крыше. — Парни на выход!

— Э, слышь-слышь-слышь, братка, ты же Бро, да? — раздаётся совсем близко. — Алё, Бро, ты чё не слышишь что ли?

Твою дивизию… Знакомо заводится мотор в груди и начинают стучать молоточки в ушах.

— Ага, — отвечаю я и достаю из подмышки китайский ТТ, привезённый из Узбекистана. — Точно, пацаны, это я. А вы-то кто?

— Э, ты чё прикалываешься? Обоссусь щас от смеха.

— Может, и не только, — соглашаюсь я.

Парни выскакивают из тачки, а вокруг нас образуется полукруг из нескольких выглядящих довольно агрессивно ребят.

— Волыну-то спрячь, — говорит со смехом один из них.

17. Темные силы

Смешно тебе? Удивительно позитивный человек с обострённым чувством юмора. Это, вообще-то, здорово. Посмеяться и я готов, причём почти всегда.

— Ну чё, давай, — продолжает незнакомец, — шмальни тогда, раз такой отважный! Вот он я. Давай открой пальбу посреди города."

"Он разводит руки, выпячивая грудь, как матрос с революционной киноленты. Его спутники одобрительно посмеиваются. Будто, есть разница где ты находишься, посреди города или в лесу, когда появляется шанс схлопотать кусочек горячего металла в лоб. Или в сердце, да хоть бы и в кишки…

Судя по голосам, какие-то малолетки. А малолетки всегда отмороженные, безбашенные шакалята… А ещё… блин, что за хрень, говор точно не московский, тёплый округлый, южный.

Надо сказать, Москва восемьдесят первого не тонет во мраке. Конечно, такого изобилия вывесок и рекламы, как в моём будущем, в ней нет, но и полная тьма её не окутывает. Темнее, разумеется, сумрачнее, чем в будущем, но звёзды горят, башни Кремля освещены, гостиница «Москва» тоже освещена, и даже кое-где подсвечены кумачовые лозунги и портреты дедушки Ленина.

Дедушка… Он вообще-то в пятьдесят три ушёл. Скоро будем отмечать сто одиннадцать лет со дня его рождения. Готовимся. Развешиваем лики.

В общем, свет долетает и до нашей членовозной парковки, хотя здесь, конечно, мрачновато. Так что, как на сцене, освещённой сотнями софитов, мы себя не чувствуем. И лица пришельцев оказываются довольно хорошо замаскированными мглой. Зато мало кто из прохожих и проезжих обратит на нас внимание, тем более, стоящие здесь машины служат для нас естественной защитой от посторонних взглядов. Во всём есть свои плюсы.

— Давайте-ка, братья, шагайте своей дорогой и считайте, что очень сильно обознались, — нарочито усталым голосом говорю я.

— Как обознались? — насмешливо спрашивает главарь этих ночных волчат.