Чёрно-белый танец

— Так ты, значит, признаешься, что соврала мне?

— Я ещё раз спрашиваю, что с ним?!

— О, как мы встрепенулись? У вас же все хорошо? Любовь-морковь, и ласки до утра….

— Димка! — сорвалась Даша и закричала, но тотчас понизила голос и быстро заговорила: — Что ты хочешь услышать? Да, я тебе соврала, мы с Андреем не виделись последнее время. Я волнуюсь. Что с ним случилось?

И снова пристальный взгляд Дмитрия, от которого Даше сделалось дурно. Она побледнела, голова закружилась.

Видимо, муж заметил её состояние.

— Да всё нормально с твоим Загорновым. Ничего с ним не случилось, — со злостью сказал он. — Чего переполошилась? Успокойся, попей сока, а то в обморок мне здесь ещё грохнешься.

Даша последовала его совету. Она почувствовала облегчение, когда поняла, что с Андреем всё в порядке. Она не верила, что Димка может быть столь жестоким, чтобы сейчас ей соврать. Хотя от него можно было ожидать многого.

— Почему ты спросил о наших отношениях с Андреем? — спросила она после небольшой паузы.

Дима ответил не сразу. Он принялся за еду, и делал вид, что это занятие его чрезмерно занимает.

— Дима…, - не выдержала Даша. Как только они коснулись Андрея, её сердце встрепенулась, тоскливо заныло. Она и не подозревала, что так сильно по нему соскучилась.

— Потому что у вас нет никаких отношений, — обыденно произнес Дмитрий и сделал глоток вина. — А если и были когда-то, то они полетели к чертям собачьим.

— Что ты имеешь в виду? Что ты ему сделал?

— Я ему ничего не делал. Зачем мне вредить человеку, который вместе со мной в бизнесе? Из-за женщины? Много чести. Я лишь поведал твоему возлюбленному о некоторых сексуальных пристрастиях его новой пассии.

Даша почувствовала, как почва уходит у неё из-под ног.

— То есть?

— То есть я посоветовал ему быть с тобой пожестче. Честно признаться, я был удивлен, когда узнал, что ты ни разу не попросила его ударить тебя во время секса, сделать больно. Ты же это так любишь. Ты же у нас, милая, мазохистка.

Даша прикрыла глаза и глубоко вздохнула. А когда она открыла глаза, то твердо, не сбиваясь, проговорила:"

"— Я никогда, Дима, не была мазохисткой. Слышишь меня? Никогда! Мне никогда не нравилась боль. Я ненавижу боль. И терпела я, так называемые, садомазохические игры только ради тебя. Ты прав, Дима, я такая дура. Это, наверное, в крови. Но, знаешь, что? Я исправлюсь. Клянусь тебе, исправлюсь. И никто, слышишь меня, никто тогда не сможет причинить мне боль.

Запас сил у Даши кончился. Она больше не могла находиться в кафе и смотреть в лицо мужу. Она переоценила свои возможности.

Поэтому она резко схватила сумочку и поднялась.

— Пока, — бросила она и направилась к выходу.

Она не видела, как побледнело лицо Дмитрия, как он протянул руку, чтобы задержать её, но в последний момент остановился.