Черная ведьма желает познакомиться

Особняк среди ночи проснулся, и в коридорах явно происходило какое-то движение. Может, пожар?

– Брит, у нас тут что-то происходит. До связи! – Щелкнув пальцами, я прервала магическую связь и поскорее выглянула из спальни.

В коридоре было светло как днем, а слуги, сбиваясь с ног, пытались загасить горевшие свечи. Лепестки свечного пламени гасли, но снова разгорались, едва стеклянный колпак оказывался надетым на ночник. Горничные метались от свечи к свече, но никак не могли восстановить порядок. В открытых дверях спальни застыла растрепанная Эбигейл с круглыми от страха глазами и с тряпичным медведем, по-детски прижатым к груди.

– Дороти! – Девушка бросилась ко мне с такой проворностью, что запуталась в подоле длинной ночной сорочки, халатом покрытой. – Страх-то какой!

– Какой?

– У тебя разве свечи не загорелись? – удивилась она и добавила дрожащим шепотом: – Сами собой…

Ой! Я вытянула губы трубочкой, осознав, что спросонья, похоже, зажгла свет во всем доме, переполошив мирно спящих жителей. Надеюсь, что ничего не воспламенилось.

– Я знаю, кто это… – пробормотала мне в ухо Эбби. – Матушка братьев! Пастор Грегори прогнал смерть, вот тетка и бесится.

– Эм?"

"– Ходят слухи, что при жизни она была черной ведьмой. Мэри говорит, что семья ее страшно боялась, до сих пор даже имя лишний раз не произносят.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Опасаются, что с того света отзовется.

Слуги так отчаянно старались погасить ведьмовское пламя, что пришлось им помочь. Едва слышно щелкнув пальцами, я потушила все свечи, кроме одной, по-прежнему ярко и весело тянувшей огонек, и народ едва не пробрал нервный паралич.

– Светлая Богиня… – пробормотала Эбби, осеняя себя божественным знаком. – Теперь потухли.

– Спокойной ночи! – Мой громкий голос заставил ошеломленную прислугу испуганно вздрогнуть и нестройно поклониться. Я уже собралась вернуться в кровать, как Эбигейл вцепилась в рукав моей сорочки:

– Дороти! Можно я сегодня с тобой посплю?

– Чего? – уверена, что у меня самой глаза стали такие же большие и круглые, как у испуганной воспитанницы Флинта, вдруг решившей устроить «пижамный шабаш» с невестой Картера.

– Одной очень страшно… – У девушки задрожала нижняя губа. – Вдруг ведьма вернется?

– Я храплю, – соврала я, не зная, как избежать совместной ночевки на одной перине.

– У меня соседка по комнате в пансионе тоже храпит, мне привычно.

– И пихаюсь во сне.

– Лягу на краешек, ты даже не поймешь, что мы спим вместе.

Некоторое время мы разглядывали друг друга.

– Но одеяло возьмешь свое, – не веря, что согласилась, буркнула я.

– Спасибо! – Эбби вдруг обхватила меня руками, заставив оцепенеть от изумления.