Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

Конечно, я мог его просто пристрелить, но хотелось тебя испугать, чтоб рот открыть не смела без моего ведома. А ты… Только сильнее стала, ввязалась в войну с Сеней, и мои люди за тобой пошли, поверили тебе, подчинились, гибли… Даже ублюдок Рэмбо побежал, хвостом виляя. Ну, еще бы – Коваль позвала! Я один остался, теперь ты рулишь всем, а я с этим не в силах уже бороться… – Он замолчал, и Марина увидела, насколько тяжело дался ему этот монолог, как он болен, стар и слаб."

"Но даже осознание этого не заставило ее пожалеть его и отказаться от мести. Не заслуживал Мастиф жалости. Черепу, когда его приговорили у нее на глазах, было всего тридцать два, вдвое меньше, чем этой усохшей мумии, он мог еще долго жить, с Коваль или без, это уже подробности, но жить… И она должна сделать то, что задумала.

К лету следующего года «Веселый берег» был готов к открытию. Коваль по-прежнему встречалась с Малышом, он практически жил у нее, даже тайком заказал в Париже сумасшедшей красоты свадебное платье, это ей по секрету выболтал поправившийся Касьян. За то, что Марина спасла ему жизнь, он готов был спать на коврике у двери ее спальни, не отходил ни на шаг. Правда, из-за пробитой голосовой связки разговаривать он теперь мог только шепотом. Но ведь еще имелся Рэмбо, у которого глотка была луженая. Вдвоем они отлично справлялись со своими обязанностями.

За сутки до открытия комплекса Коваль навестила Мастифа, предвкушавшего завтрашний триумф. Но в ее планы его присутствие на празднике жизни не вписывалось. Он лежал под капельницей, выглядел неважно. Сиделка при виде Марины встала было, но потом нерешительно спросила:

– Марина Викторовна, может, вы зайдете позже? Там еще в шприце лекарство, его после капельницы вводят в вену.

– Идите отдыхать, Наташа, – велела Коваль, за локоть выпроваживая ее из комнаты. – Я останусь здесь на ночь и сама все сделаю, не волнуйтесь, я все-таки врач.

Девчонка радостно ускакала – не зря Касьян охмурял ее по Марининой просьбе уже третью неделю.

Улучив момент, когда старик задремал, Коваль вынула из кармана шприц с сильнодействующим препаратом, вызывающим спазм сердечной мышцы. Эту ампулу она раздобыла давно, отвалив за нее две тысячи «зеленых», но дело того стоило – ни одна экспертиза не обнаруживала даже следов этого лекарства. Осторожно Марина ввела содержимое шприца в капельницу, вылив в раковину то, что на самом деле нужно было вводить, и села ждать результатов. Кроме того, ей было что сказать Мастифу перед смертью. Он открыл глаза и удивился:

– Случилось что-то? Зачем ты здесь?

– Случилось, – спокойно отозвалась Коваль. – Ты умираешь.

– Ты что, опять текилу глушила? – спросил он, поведя носом.

– Нет, трезва, как стекло. Успею на поминках твоих надраться.