Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

В ответ на реплику она встала с кресла, расстегивая пуговицы халата, под которым, кроме белья, была только короткая шелковая юбка. Сбросив одежду на пол, Марина осталась в малиновом кружевном белье.

Денис отставил чашку, протянул руку и уложил женщину на диван. Ее голова оказалась где-то внизу, и он неловко согнулся, чтобы достать до губ. Потом медленно расстегнул лифчик…

В такие моменты Коваль готова была простить ему все его странности и причуды. Лучшего мужчины у нее не было, хотя опыт по этой части имелся, и довольно неплохой. Но такого, как с Нисевичем, она не испытывала ни с кем. Хотя были в этих отношениях моменты не просто неприятные – страшные.

…Потом она лежала на диване и курила, а Денис сидел напротив и наблюдал. Ей всегда казалось, что он изучает ее, словно какое-то животное, – как она лежит, как сидит, как потягивается…

– Красивая ты все-таки, Коваль! – вздохнул Денис, не отрывая от нее своих черных глаз.

– Почему «все-таки»? – спросила она, затягиваясь сигаретой."

"– Потому что я почти десять лет пытаюсь найти в тебе изъян и не могу. Почему ты тогда не вышла за меня, а?

– Господи, Денис, ну хватит уже! Сто раз обсудили все. Во-первых, ты не особенно настойчиво звал меня замуж. А во-вторых, что хорошего вышло бы из нашего брака, скажи? Ты гулял бы от меня, я, возможно, тоже… Разве нам плохо так, как сейчас? Нет обязательств, обещаний…

Он опять вздохнул, подошел к дивану и лег рядом с Мариной, крепко прижав к себе.

– А я жалею. И не гулял бы я от тебя, зря ты.

– Ой, вот только не надо сказок! – засмеялась она. – Ты же блудливый котяра, Денис, ты не можешь довольствоваться одной женщиной. Давай не будем об этом.

Они снова занялись любовью, но тут заверещал мобильник, и Марина, с неохотой оторвавшись от Нисевича, взглянула на дисплей. Поднявшись с дивана, начала одеваться. Денис недовольно наблюдал за ее манипуляциями.

– Вызывают?

– Да, в отделении что-то.

– Возвращайся, – попросил он.

– Ну слушай, я же не могу туда-сюда бегать! – возмутилась она, но Нисевич, крепко взяв ее за руку, повторил:

– Возвращайся, я тебя прошу.

– Хорошо, пусти.

Она поцеловала его в щеку и пошла к себе.

В отделении царил бардак – в «интенсивке» стало плохо больному, сестры бегали как ошпаренные. Зайдя в палату, Коваль рявкнула на дежурную:

– Что за базар? Первый раз эпилептический приступ видите? Измерьте давление и два реланиума в вену медленно.

Забрав со стола историю болезни, она ушла к себе в кабинет, сделала запись. Через тридцать минут, вернувшись в палату и убедившись, что больной дышит ровно и глаза больше не закатывает, пообещала медсестре внеочередной зачет по эпилепсии и удалилась в первую травму.

Нисевич по-прежнему лежал на диване, но уже в синей хирургической робе.

– Что там у тебя?

– А, все нормально.