Чёрная сова

— Я к тебе навстречу! Новую должность, повышение зарплаты! Я потерянных коней простил!

— И упёр два джипа.

Куренков заткнулся, набычился, однако через несколько секунд будто стёр с лица обиду — умел это делать, потому за несколько лет стал крупным начальником, управлял всеми изыскательскими работами в регионе.

— Куда пойдёшь? — насмешливо спросил он. — С молодой-то женой? На стройку? В коммунальщики, на копеечную зарплату? Участки под мусорные свалки нарезать?

Врезать ему хотелось так, чтобы уже не встал. Подмывало ввернуть каким-либо образом ЮНЕСКО, однако это было бы слишком. Куренков любил, когда ему доверяли тайны, и умел их выпытывать, поэтому знал многое о многих в Газпроме, чем вполне успешно манипулировал.

— Пока это секрет, — уклонился Терехов. — Позже узнаешь.

— Мне-то можешь сказать? Не чужие...

— В Вооружённые силы, — на ходу сочинил он. — В структуру погранслужбы.

Шеф хорошо знал историю своего подчинённого, не раз обсуждали у камина, поэтому поверил сразу, только усомнился в перспективе.

— В сорок лейтенантские погоны?

— Майорские, — подправил его Андрей. — На полковничью должность.

— Да ладно! И на какую? Ты же топограф! Бегал с рейкой...

— Вот такой специалист и потребовался.

— В погранслужбе?

— Что такое демаркация границ, знаешь? — ухмыльнулся Терехов.

Куренков, конечно же, знал, потому как-то сразу скис.

— А я думаю, что это ты с погранцами задружил? Ладно, если что, какие-то вопросы порешать не откажешь?

Шеф отличался потрясающей всеядностью и, невзирая на тонкие поэтические вкусы, мог есть рыбу с мясом и запивать сладким чаем. И тут уже высматривал, чем бы поживиться.

— Я уеду из Новосиба, — признался Андрей. — В другой регион.

— Куда?

— Это секретная информация.

Максим понимающе покивал, занятый уже другими мыслями, подписал и убрал заявление в отдельную папку.

— Слушай... — вдруг замялся он. — А невесту ты на Алтае нашел?

— На Алтае, — сдержанно ответил Терехов и встал.

— Красивая?

Предъявлять ему фотографию не следовало бы, не заслужил, но сыграло мужское самолюбие и смутное, скрытное, распирающее желание показать Алефтину, как жадные, скопидомные ювелиры показывают уникальный бриллиант — чтобы только похвастать, какой драгоценностью владеют. Показать, может быть, даже себе во вред.

Знаток поэзии и женской красоты, пожалуй, минуту вглядывался в снимок и с сожалением вернул.

— А там ещё есть такие, Андрей? — с тоской спросил старый холостяк.

— Нету, — мгновенно отозвался тот и ощутил, как завибрировал в кармане телефон. — Бывай здоров!

Ещё в кабинете он подумал, что звонит Мишка Рыбин, однако когда в коридоре глянул на дисплей, изумился сильнее, нежели бы и впрямь сейчас объявился старый друг.