Чёрная сова

А тот вышел из машины, подтянул синие форменные брюки, расправил портупею, завернув кобуру назад, и поскрипел ярко начищенными хромочами.

— Ну что, я седлаю? — спросил с непривычной, какой-то по-юношески трепетной надеждой."

"Кобылица все ещё жалась к кунгу и взирала на чужака с опаской. Терехов сам надел узду и сразу вставил удила, расторопный Репей принёс седло и, забросив на спину, нырнул под брюхо за подпругами. От него пахло армейским вещевым складом, залежалой, но отглаженной тканью, отчего запах лишь усилился. Он тщательно готовился к этому путешествию, попарился в бане, оделся странно, однако с иголочки, подворотничок с леской на гимнастерочке ослеплял, подчёркивая чисто выбритый подбородок, рассечённый пополам волевой ямкой. Жора вспорхнул в седло, поймал ногой стремя.

— Ну, помогай мне, великий шаман!

Серая ощутила руку наездника, резво развернулась и мягкой иноходью порысила в сторону заштрихованных дальним дождём белых гор. И над ними, как знак, тучи расступились, и появился тонкий серпик луны. Терехов смотрел на него и думал, что если бы он в самом деле обладал волшебством, шаманской силой и умел бы упаковывать свои мысли в летучую всепроникающую форму, то послал бы Луноходу пожелание доброго пути, без зависти, без сожаления: этот верный и мужественный солдат завоевал право быть победителем, потому и вырядился, словно фронтовик на плакате. Терехов жалел в тот момент лишь об одном — не успел испытать, смог ли бы он сам вернуться в чертоги, будучи неготовым к такому возвращению?

Прореха на небе заштопалась, новорождённый месяц не в силах был пробить толщу туч и пропал. На земле стало сумеречно, через несколько минут пошёл дождь, потом налетел сильнейший ветер, и кунг закачался на рессорах, как лодка на волнах. Андрей представил, каково сейчас Жоре скакать против ветра, в одной гимнастёрке, но тут же исправил свою мысль — его греет любовь! Да и скакать ему до чертогов часа два с половиной, к тому же ветер мог дуть только здесь, возле реки, а под заснеженными горами его и вовсе могло не быть. Погода на Укоке капризна и противоречива, как женщина.

Терехов запустил электростанцию и, отгоняя навязчивое желание достать папку с рисунками совы, нашёл на полке с макаронами старый Устав внутренней службы. И с каким-то негодующим восторгом отметил: воин на обложке точь-в-точь походил на Репьёва! Не давая себе отчёта, спонтанно и необъяснимо он взял и сунул книжку в печь. Пухлая от многих рук, она вспыхнула на углях, обгорела со всех сторон и, став почти чёрной, начала медленно истлевать, превращаясь в серый пепел.

Боль из раны на шее каким-то образом перекочевала на рёбра грудной клетки и теперь мешала дышать. Он хотел выпить таблетку, но услышал снаружи какое-то шевеление и стук.