Черная смерть (СИ)

— И какого, позволь поинтересоваться, хрена здесь происходит? — Деннек скрестил на груди руки и криво ухмыльнулся.

— Убивают! Убивают! Он… — крикнул толстяк, поднимаясь на четвереньки и мутным взглядом смотря на командира святош, — Он… — Слова всё ещё давались бедолаге с трудом. Похоже крепко я ему зарядил.

Деннек многозначительно посмотрел на него. Затем снова уставился на меня. Толстяк продолжал говорить.

— Я значица… К нему… — мужчина закашлялся, — Я значица к нему с этой… Б-б-б-бла… — он снова закашлялся сплюнул. Упёрся руками в землю и начал подниматься. Но встать ему Деннек не дал.

— Брего, Ялек — увести.

— Но… — мужик выпучил глаза, то ли от ужаса, то ли от удивления, — Но ведь…

Больше он ничего сказать не успел. Один из бойцов снова дал ему под дых. Толстяк захрипел, обмяк, и начал сгибаться пополам, кашляя и плюясь. Второй боец вальяжно подошёл к нему, заломал за спиной руки и куда-то поволок. Деннек снова посмотрел на меня."

"— Боюсь, что я вынужден повторить вопрос, — криво ухмыльнулся командир святош, — Какого, сука хрена здесь случилось?

— Недоразумение, — пожал плечами я, — Принял не за того.

— И за кого же позволь поинтересоваться ты его принял? — продолжал наседать орденец.

Твою то мать. Теперь так просто мне, похоже, не отбрехаться. С другой стороны у него приказ меня не трогать и по возможности обеспечивать защиту. Да и жизнью от нам обязан. Так что… Зараза, надо попытаться. Выхода то нет.

— За того, кого когда-то давно убил, — криво ухмыльнулся я глядя прямо в глаза командиру святош, — Знакомое состояние?

Деннек снова смерил меня взглядом. В этот раз долгим и задумчивым. Прошёлся взад-вперёд. И сказал.

— Ты будешь удивлён, — наконец бросил он, — Знакомо. Не лично, правда. У меня друг с войны вернулся. Почти нормальным. Только орал по ночам, как резанный. Говорил, мол убитые за ним приходили. А однажды мы с ребятами нашли его посреди его дома. Всего в крови. Рядом с ним лежала его жена с перерезанной глоткой. Она была ещё жива, когда мы к нему вломились. Лежала, блевала кровью. Отрезанную голову дочки он держал на коленях. И всё время повторял, что они его не достанут. Они не смогут навредить его семье. На допросе он уже пришёл в себя. Мы объяснили ему, что он сделал. Он попросил себя убить. Мы не стали. Бросили в клетку до разбирательства. Он, как ты понимаешь, до разбирательства не дожил. Тюремщик был идиотом. Дал ему придушить себя кандалами, — командир орденцев ненадого замолчал, снова прошёлся взад-вперёд. Посмотрел на меня. Продолжил, — После мы сталкивались ещё с подобными случаями. Один обмудок завалился в таверну с мечом и устроил там резню. Кричал мол, пока мы там за вас умирали, вы тут сидели и пиво пили.