Чёрная обезьяна

Та грудь, что мне видна, — без лифчика, но в халате.

Аля молчала.

Я пришел забивать сваи, я свайщик, мне надо освоить свое, сваять.

— Конструктор пришел собирать? — спросила Аля, нехорошо улыбнувшись и быстро лизнув острием язычка верхнюю губу.

Я протянул руку, чтоб взять ее за грудь, грудь была совсем близко, ей можно было накормиться.

— Но еще! — сказала Аля и отпрянула. — Себя подержи за…

— Мне нужно собраться, — сказал я глухо.

— У тебя тут ничего нет.

— Зубная щетка, — сказал я, подумав.

Она закрыла дверь и, судя по всему, пошла в ванную.

Я вспомнил еще про бритву, несколько книг, два носка в коричневую полосочку, свитер — вдруг похолодает.

Через совсем короткий промежуток времени дверь открылась, Аля, глядя куда-то в коврик у двери, протянула мне пакет, подержала секунду и разжала пальцы с длинными, в чудесных брызгах ногтями, совсем недавно я видел, как эти ногти при иных обстоятельствах…

…машинально я поймал пакет…

Дверь закрылась, замок вставил раздвоенный язык в пазы.

Я открыл пакет и осмотрел содержимое: свитер, носки, книги, бритва… Всё на месте. Заранее, что ли, собрала? Зубная паста еще, но не моя, между прочим.

От себя, может, положила? Может, это знак, что она вот ухаживает за мной. Заботится, переживает. А?

«…будет повод вернуться: вот, ты пасту отдала свою, я принес…»

«…тем более что ключи-то у меня есть…»

…и вот еще что-то болтается на дне, незнакомое. Я присел на корточки, чтоб было удобно шуровать в пакете, извлек симпатичную коробочку. Прочел надпись: «Разноцветные мыльные пузыри».

Сдержанно хохотнул.

Первые пузыри я выпустил в подъезде, они разлетелись и некоторое время парили, лопаясь беззвучно и как-то совсем безболезненно.

Поболтал ложечкой и выдул новую порцию. Неслышным сквозняком их понесло в сторону Алькиной двери; «…наверное, окно открыла и курит…» — успел подумать я, но тут же увидел, что дверной глазок снова темен. Смотрит на меня.

Несколько секунд я ответно смотрел в глазок.

Потом поднял бутылек с пузырями, выдул в сторону глазка целый рой разноцветных шариков. Пока они лопались по одному, потопал вниз.

Спустя два этажа услышал, как открылась Алькина дверь, но даже не остановился, а прибавил шагу.

Спускаться легче, чем вверх идти.

— Мужик, смотри, — сказал я, встретив человека у входа в подъезд.

И выдул целую стаю мыльных пузырей.

Никогда не ночевал в гостинице своего города. Не было необходимости.

Номер оказался на втором этаже, и я поспешил туда, потому что нагулялся и давно хотел отлить."

"Еще когда у Альки был в подъезде, тогда уже хотел. А потом ходил к трем вокзалам посмотреть на свою жену, как она там, но Оксаны на посту не было. Так огорчился, что ее нет, даже на время забыл, чего хочу.