Черная невеста

 – Будь я на вашем месте, я бы не стал колебаться, мистер Бернард.

Мэтью вспыхнул.

– Мистер Хантер… Меня зовут не Бернард, а Бренард. И я был бы вам очень признателен, если бы вы не коверкали мое имя.

– А я был бы вам очень обязан, если бы вы нашли что-нибудь такое, что помогло бы мне отыскать убийцу, – колюче парировал инспектор. – Этот тип на редкость методичен, он убивает раз в два дня, по нечетным числам, а сегодня, между прочим, уже пятнадцатое. И если он опять кого-нибудь прикончит, вина за это будет лежать в том числе и на мне.

– Простите, сэр, – с достоинством промолвил Мэтью, поправляя очки, – но, по-моему, он делает работу правосудия. Вы же сами сказали, что у Мари Пеллетье не было никаких шансов добиться осуждения людей, которые убили ее семью, а что до Инмэнов, то всем отлично известно, что их вообще оправдали, хотя улики казались неопровержимыми.

И он воззрился на Хантера, не без трепета ожидая, какой ответ тот ему даст.

– Сколько вам лет, сержант? – мрачно спросил инспектор.

– Двадцать шесть.

– Я не буду пускаться в рассуждения о правосудии и справедливости, – сказал Хантер, дернув щекой, – на этих темах ломались головы и поумнее, чем моя. Подумайте лучше вот о чем: готовы ли вы сами, лично вы, прикончить человека за то, что он преступил закон? Вы ведь жили в одной деревне со Смитами, – добавил инспектор, оживившись, – допустим, вы бы узнали, кто они на самом деле. Стали бы вы напрашиваться к ним на кофе, чтобы отравить их стрихнином? А?

Мэтью долго молчал, но в его лице что-то дрогнуло.

– Если бы я узнал, кто они… Я бы сразу же сопоставил отъезды Смита с исчезновениями людей. И я бы без промедления арестовал его вместе с женой.

– Вот видите, – удовлетворенно промолвил Стивен. – Вы бы стали действовать по закону. Вы бы не стали травить убийцу, даже если бы у вас была такая возможность. Тогда какого черта вы защищаете того, кто решил, что имеет право вершить самосуд? Помните, Бренард: да, преступник может вызывать понимание и где-то даже симпатию, но это все равно ничего не меняет, потому что мы находимся по другую сторону. Мы – закон, каким бы несовершенным он ни был. А если мы забудем об этом и перейдем на сторону преступника, что произойдет? Правильно: мир рухнет.

Когда Мэтью Бренард вышел из своего бывшего кабинета, он ощущал не то чтобы реальное головокружение, но, скажем так, головокружение умственного типа. Лондонский инспектор, раньше представлявшийся ему личностью довольно примитивного склада, высказал чрезвычайно мудрую мысль. Закон есть закон, и убийство есть убийство, несмотря ни на что. А раз так, надо отбросить эмоции и…

И тут Мэтью побледнел и попятился, потому что перед ним стояла мисс Тротт.

– Лесли видела, – без всяких околичностей сообщила старая дама.