Черная невеста

По природе методичный, он прежде всего проштудировал всю английскую классику, имеющуюся в наличии в местной библиотеке, и в настоящее время вплотную занялся русской литературой. Сначала он прочел всего переводного Толстого, затем всего Достоевского, после чего взялся за Чехова. Как раз когда сержант явился в участок, неся с собой очередной том и предвкушая самое мирное времяпрепровождение, он напоролся на мисс Тротт.

– Вы все читаете, – изрекла она, с неодобрением косясь на книгу.

Мисс Тротт перевалило за восемьдесят, и она выглядела как сущий одуванчик – если не принимать в расчет того, что в человеческом обществе именно одуванчики порой источают более всего яда. В молодости она так и не вышла замуж – как уверяли злые языки, не вышла четыре или пять раз, потому что ей всегда хотелось партию получше – и теперь доживала свой век в компании старой глухой служанки и старого кота. Ни с котом, ни со служанкой поговорить толком не удавалось, и поэтому мисс Тротт бродила по деревне, выискивая жертву, как вампир выискивает самую сочную девственницу, чтобы вдоволь напиться ее крови. Выследив кого-нибудь, мисс Тротт впиявливалась в своего собеседника и не успокаивалась, пока не доводила его до полного изнеможения, после чего с чувством выполненного долга возвращалась домой и жаловалась коту и служанке, как очерствели люди."

"Завидев мисс Тротт, Мэтью с горечью понял, что пришел и его черед. Как назло, браконьеры не появлялись, а что касается вдовы полковника, то сержант даже в самом страшном сне не мог представить, чтобы ему когда-либо позволили ее задержать. Одним словом, он никак не мог сослаться на необходимость работать, чтобы избавиться от мисс Тротт.

– Э-э… полагаю, книги существуют для того, чтобы их читали, – сказал мистер Бренард смущенно. По правде говоря, он был бы рад в это мгновение приветствовать удар молнии или падение метеорита, землетрясение в крайнем случае, которое положило бы конец бренному существованию мисс Тротт. Но этот одуванчик принадлежал к тому разряду людей, перед которыми даже землетрясение бессильно.

– Этот Чехов – русский, – обвиняющим тоном промолвила мисс Тротт. – И он наверняка большевик.

– Мисс Тротт, он никогда не был большевиком, – возразил Бренард. Не то чтобы он надеялся переубедить упрямую старую даму – он отлично знал, что это невозможно; но любовь к точности пересилила логику.

– Приличные люди книг не пишут, – изрекла мисс Тротт, вперив в собеседника злобный взгляд. – Вы тоже большевик, раз его читаете. Вообще кругом одни большевики. Недавно цены на молоко опять поднялись, наверняка это все их происки.

Тут даже терпеливый Мэтью не выдержал.

– Не думаю, что хоть одну английскую корову можно заставить петь «Интернационал», – сухо заметил он.