Черная моль

Я был, разумеется, в маске, но он вроде бы сказал, что узнал. Как раз перед тем, как выстрелить.

— Вот грязный мерзавец!

— Гм… да. Что наводит на мысль, что он все же не узнал. Будь оно все неладно, Майлз, даже Трейси никогда бы так не поступил!

— Ты уверен? Тогда спроси меня. Этот Трейси способен на любую подлость.

— Но, дорогой мой, по подлости это превосходит все мыслимое и немыслимое! Как мог он хладнокровно выстрелить в человека, с которым охотился, фехтовал и… и… Да нет, ни один человек на свете не способен на такое!

О’Хара скривил скептическую гримасу.

— Раз ты сам не способен, это вовсе не значит, что жалкий негодяй, подобный Бельмануару, не решился бы.

— Никогда бы не поверил. Мы всегда были в дружеских отношениях, и если бы не Роберт… Нет, ни за что не поверю! И не говори ничего этим людям, О’Хара, ведь они не знают Дьявола. Из того, что лепетала тут мисс Бетти, я сделал вывод, что он представился им как Эверард. Он познакомился с этой девушкой, Дианой, в Бате, ну, ты сам знаешь, все его штучки. А она его отвергла, вот он и решился на похищение.

— Ну и подлая же натура, Бог ты мой!

— Да, что касается женщин, это да… А во всех других отношениях… он не так уж и плох, Майлз.

— Не знаю. Не очень-то хочется копаться во всей этой грязи, Джек.

— Ах, будет тебе. Все мы не святые, — тут Карстерс резко сменил тему. — Как Дженни?

— Малость похудела, видать, скучает по тебе. Оставил ее с твоим Джимом. Он, должно быть, скоро появится. Не станет терять времени даром.

— Я тоже не хотел бы. Бедняжка, он наверняка сходил с ума от беспокойства, гадая, куда же подевался его хозяин.

— Да уж. Весь прямо так и побелел, когда я сказал ему, что ты ранен. В лице ни кровинки, как у тебя.

Карстерс забеспокоился.

— А что у меня? Будь другом, Майлз, дай-ка мне вон то зеркало!

О’Хара рассмеялся и протянул милорду зеркальце, а затем наблюдал, как тот придирчиво и с некоторым недоумением изучает в нем свое отражение.

— Интересная бледность, друг мой, интересная бледность… Тем не менее, я рад, что Джим уже на пути сюда, — он встретился глазами с Майлзом, и губы его дрогнули. — Как думаешь, я человек тщеславный, а Майлз?

— Хватит тебе кривляться, Джон. Или сейчас в тебе говорит сэр Энтони Ферндейл?

— Нет. Думаю, это все же я. Видишь ли, когда человеку не на кого надеяться, кроме как на самого себя, уж он старается выжать из себя, что может! Просто тщеславие заговорило. Ладно, убери зеркало, будь любезен, смотреть на эту физиономию противно!

— К вашим услугам, милорд! — сказал О’Хара, кладя зеркальце на стол. — Кстати, как прикажете теперь вас называть?

— Джон Карр. Чуть не проболтался, но вовремя спохватился. Однако слышу, моя наставница возвращается. И Майлз…

— Да?

— Приезжай еще!

— Да скоро один мой вид тебе надоест, мальчик.