Черная моль

— Позвольте поблагодарить вас, сэр, за ту доброту и усердие, что вы проявили, выполняя столь деликатное поручение. Весьма признателен.

Мистер Вобертон низко поклонился.

— Умоляю, не стоит об этом. Все, что я делаю для Карстерсов, доставляет мне лишь самое искреннее удовольствие.

И, отвесив еще один поклон, он скрылся за дверью.

Глава 4

ПОЯВЛЕНИЕ ЛЕДИ ЛАВИНИИ КАРСТЕРСРичард неспешно вернулся к креслу. Постоял секунду и сел. Положил руки на стол и тупо глядел в окно. Так он просидел какое-то время совершенно неподвижно. Наконец с тихим вздохом взял перо. Обмакнул в чернильницу и другой рукой придвинул к себе кипу бумаг. И начал писать.

Минут двадцать, наверное, путешествовало перо по страницам, затем остановилось и Ричард поднял глаза к двери.

Она отворилась и впустила леди Лавинию. Шурша юбками, вошла она в библиотеку с рукоделием в руках. Шутливо сделала книксен мужу и, подойдя к креслу, протянула было руку в ямочках, чтоб придвинуть его. Но затем передумала и, порхнув к кушетке, уселась на нее, расправляя бесчисленные оборки и юбки. А усевшись, занялась работой — иголка быстро сновала по ткани, делая четкие стежки.

Ричард молча наблюдал за ней, следя за каждым движением ее хорошенькой ручки и каждым поворотом белокурой головки.

Очевидно, молчание было не по вкусу леди, ибо она вскоре начала отбивать нетерпеливый такт своей стройной ножкой. Муж по-прежнему не произносил ни слова и она подняла свои эмалево-голубые глаза.

— Ну, что ты такой мрачный, Дик? Почему не говоришь со мной? — голос был высокий и какой-то детский, и еще она имела привычку заканчивать каждую фразу заметным повышением тона, что в совокупности с несколько протяжной манерой выговаривать гласные придавало ее речи особое очарование.

Ричард с видимым усилием улыбнулся.

— Разве, моя дорогая? Виноват. Только что заходил Вобертон.

Личико жены на секунду омрачилось, пухлая нижняя губка капризно выпятилась.

— Он с ним виделся.

— О-о?.. — это «о» прозвучало вдвое протяжней, чем следовало бы, и было призвано изображать равнодушие.

— Да. Джек ото всего отказался. Просит меня быть его доверенным лицом и распоряжаться Уинчемом по своему усмотрению. Он поступил очень благородно…

— Да! О, да! И ты согласился, Ричард?

Он пропустил вопрос мимо ушей.

— Он… Вобертон говорит, что он не сильно изменился.

— О?.. — снова протяжный вопросительный звук, сопровождаемый деликатным зевком.

— И еще он сказал, что не думает… что Джек затаил на меня зло — он замолк, ожидая ответа жены, но она была целиком поглощена прикалыванием цветов, выдернутых из вазы, к своему платью и молчала. Карстерс устало отвернулся.

— Если бы не ты, дорогая, я бы тогда сказал всю правду… Я, наверное, просто обезумел, что не сделал этого.