Черная моль

Только что эти двое бились не на жизнь, а насмерть, и вот теперь вся злоба и ненависть улетучились и они сидят рядом за столом и мирно, как ни в чем ни бывало, беседуют. Это ему нравилось. Ведь совсем недавно он опасался, что друг его изберет вариант трагический и откажется задерживаться в доме обидчика хотя бы на секунду.

Было уже около полуночи, когда стали расходиться спать. Братья остались вдвоем. В столовой настала тишина. Милорд сидел, рассеянно играя длинной ложкой для пунша, и помешивал золотистый осадок на дне чаши. Рядом стоял канделябр, и Ричард, находившийся напротив, в тени, изучал лицо брата.

Он глядел и не мог наглядеться. Глаза бессознательно впитывали каждую черточку дорогого лица, следили за каждым движением изящной руки. Он нашел, что Джон несколько изменился, но в чем именно крылась эта перемена, определить никак не удавалось. Он не состарился и был, казалось, все тем же веселым и беззаботным Джеком. С одной лишь незначительной разницей — кстати, тогда, еще при первой встрече, О’Хара ее тоже почувствовал: в манерах Джека появилась сдержанность, умение держать дистанцию.

Наконец неловкое молчание нарушил милорд. Почувствовав на себе пристальный взгляд брата, он поднял глаза, и губы его дрогнули в выжидательной усмешке.

— Черт возьми, Дик, мы робеем, ну прямо как два школяра!

Ричард даже не улыбнулся, тогда Джек поднялся и подошел к нему.

— Говорить тут больше не о чем, Дик. Нет необходимости… В конце концов… мы ведь всегда вместе выбирались из всех переделок, помнишь?

Он положил брату руку на плечо. Тот молчал, затем поднял на него глаза.

— Что ты, должно быть, обо мне думаешь! — воскликнул он. — О, Господи, когда я начинаю…

— Знаю. Поверь мне, Дик, я знаю и понимаю все твои чувства. Забудь об этом, прошу! Все уже кончено, все позади!

Снова последовала долгая пауза. Лорд Джон снял руку с плеча брата и, опершись о стол, с улыбкой смотрел на него.

— А я только сейчас вспомнил! Ты ведь у нас отец… Сын?

— Да. Джон… в твою честь.

— Не стану отрицать, польщен. Господи, подумать только, у моего брата собственный ребенок! — и он рассмеялся.

Наконец-то и на лице Ричарда возникла улыбка.

— А ты сам — не кто-нибудь, а дядя! — ответил он и только тут скованность и робость наконец оставили его."

"Наутро Ричард отправился в Уинчем, а Диана с Джеком и Майлзом — в Сассекс. Джек пока отказывался ехать домой. Он заявил, что прежде хочет жениться, а уж потом вернуться в Уинчем вместе с молодой графиней. Однако он все же поручил брату сделать к его приезду ряд приготовлений. И еще попросил Ричарда отыскать некоего городского торговца по имени Фадби, вырвать из его лап некоего Чилтера и доставить последнего в Уинчем. Эту последнюю просьбу он выкрикнул из окна уже готовой отправиться кареты.